Онлайн книга «Черный престол»
|
— Так и я… — Да вижу я. Отдыхай, сказано! Порубор благодарно улыбнулся. Если б не Вятша, он, наверное, не выжил бы здесь. Отроку вспомнилось вдруг, как бежали они от лесного пожара, переплыв реку, как увидали русалок, как скрылись на всякий случай в березовой рощице, как вернулись, убоявшись грозы, — ох, не к добру вернулись в разоренную деревню. Там-то и подстерегла их ведьма. Не одна, с мужиком рыжебородым, страшным, в ошейнике. Зашла в полуразрушенную землянку — улыбнулась ласково, из корзинки лепешки достала да питие. Непонятное какое-то питие — квас не квас, брага не брага, — но вкусное, на луговых травах настоянное. Испили то питье отроки… Очнулись уже в цепях на усадьбе. Потом по ночам в амбаре, как отселился от них мозглявый противный мужик, тоже ведьмой пойманный, спрашивали друг друга — как же так вышло-то? Незнакомой старухе поверили, хлеб-соль с ней делили. Почему? Ведь знали же, что мир вокруг недобр и каждый чужак опасен. Почему ж были столь неосторожны? Быстро сообразили почему, — видно, колдуньей была бабка. Засмотрела очами, заговорила, да так, что еще долго чувствовали отроки во всём теле противную слабость. Попались, в общем… И конечно же, захотели бежать, да только старуха про то быстро проведала — известное дело, ведьма, — била кнутом самолично, еле выжили. Рыжий с ошейником — и у них теперь такие же — едва удерживал за ноги. А потом узнали, что сбег он! Сама ведьма и сказала. Отвлекла от работы, поставила пред воротами, сама в избе скрылась, а вышла — вздрогнули парни: в каждой руке своей держала старуха по две извивающиеся гадюки. — Сбег у меня Корослав, — недобро прищурив глаза, пожаловалась ведьма. — Ну да недолго ему бегать. Эх, Корослав, Корослав… А ну, ползите, змейки! По-на восход, по-на закат, по-на солнышко летнее, на дожди осенние. Отыщите Корослава, холопя неверного. Отыщите, догоните, ужальте! С этими словами ведьма швырнула змей за ворота, и те, шипя, быстро поползли к лесу. А на следующий день во дворе уже лежало мертвое тело рыжебородого Корослава, распухшее от змеиного яда. Всё это произвело большое впечатление на отроков… впрочем, не только на них… Истома Мозгляк тоже при том присутствовал. Уж этого-то захватили стыдно сказать как! Спасаясь от огня, он, как и отроки, переплыл реку и, наверное, спокойно пересидел бы на том берегу, дожидаясь конца пожарища, после чего нагнал бы своих или, в крайнем случае, один добрался до Киева, если б… Если б не внезапно возникшая похоть! Пробираясь берегом в поисках пищи, он вдруг услыхал девичьи голоса, замер, бросившись в траву, прополз вперед осторожненько. И увидал за кустами обнаженных купающихся дев! Бежавших пленниц — Ладиславу, Любиму, Речку. Оказывается, и те спаслись от пожара. Ах, что за девы! Стройное тело златовласой красавицы Ладиславы, казалось, обжигало Истомины глаза. Вот она, вожделенная дева, только протянуть руку! Каким же дурнем был он раньше, когда променял эту красоту на хазарское серебро. Эх, если б можно было повернуть время вспять, так не растерялся бы, не пожадничал — натешился бы вдоволь с красавицей, а потом бы уж и продал, пусть и за малую цену — не девственна, — зато б изрядное получил удовольствие. Эх, жадоба! Впрочем, чего теперь причитать — вон она, Ладислава, рядом. И другая, темноокая, дева не хуже. Выследить, связать обеих — третья, рыжая мелочь, не в счет, той по башке камнем и… Истома аж глаза прикрыл от накативших на него мыслей. |