Онлайн книга «Черный престол»
|
— Убить? — Демон улыбнулся. — Ты уже убил сегодня двоих, притянув мои молнии. Мысли твои мне нравятся. Что ж, не отказывай себе, убей, если так хочешь. Но помни, главное — камень. А сейчас… — Он протянул к груди Вольфа свою острокогтистую лапу, пылающую пламенем Ада. — Иди ко мне ближе, иди… иди… Огромные глаза демона закрыли всё, не было больше в голове никаких мыслей — эти глаза и были мыслями, и вокруг не было ничего — глаза были всем. Глаза и голос. — Иди же… иди… Вольф сделал шаг… И закричал от нестерпимой боли! Расплавленные докрасна когти вцепились ему в грудь… Он очнулся от боли, лежа на полу, посреди затоптанных окурков и грязи. В распахнутое окно летели холодные брызги дождя, и порывы ветра развевали шторы, словно паруса пиратского судна. Невыносимо саднило грудь. Поднявшись на ноги, Вольф, пошатываясь, захлопнул окно, затем, стащив через голову футболку, подошел к зеркалу… На груди его, ближе к сердцу, горело клеймо с изображением волка. — О, повелитель! — падая на колени, в восторге воскликнул парень. — Странная гроза. — Подойдя к окну, Марина Левкина, старшая медицинская сестра частной клиники доктора Норденшельда, поплотнее задернула шторы. Ей показалось, что молнии были какие-то необычные — темные, с синеватым отливом. Поежившись, Марина уселась в кресло перед торшером — в клинике была своя энергосистема, автоматически включающаяся при форс-мажорных обстоятельствах, таких, например, как сейчас, когда весь городок напрочь лишился электричества из-за грозы. Взяла книжку — очередной женский роман, какими в изобилии снабдила Левкину недавно приезжавшая навестить мама, коренная жительница Петроградской стороны города Санкт-Петербурга, такого далекого в этот миг, далекого и родного. Книжка опять обещала счастливый конец. Марина хмыкнула — врут все эти писатели, вернее, писательницы, счастливый конец у любви — большая редкость. Вот взять хоть ее саму. Вроде всем хороша — и не дура, и не уродина, стройная голубоглазая шатенка, ноги от шеи, — из тех, на кого так западают мужики… Ну и западают. И что с того? Много счастья она видела за свои, пусть еще и не старые, годы? Мыкалась в коммуналке с мамой и маленьким сыном, затем — Бог помог, вернее, знакомый мужик — Норвегия. Сначала обычная муниципальная больница, должность санитарки, затем — снова через мужика — клиника Норденшельда. Работа хорошая — чистота, порядок, достойная зарплата. Даже, чего уж говорить, очень достойная. И маме помочь можно, и взять на лето сына. А что время от времени приходится уступать настойчивости доктора Арендта — того самого мужика, через которого Марина и попала в клинику, — так это мелочь. Противно, правда. Но не противней, чем за гепатитными больными горшки выносить или делать уколы в таком количестве, что лекарствами разъедает пальцы. Слава богу, это всё в прошлом. На пульте вдруг замигала красная лампочка. Левкина отбросила книгу — что-то случилось с одним из пациентов, с русским музыкантом, который вот уже около трех месяцев лежит в коме. И что же с ним такое могло случиться? Медсестра бросилась на второй этаж, распахнула дверь… Всё нормально. И больной — вот он, на месте, весь опутанный проводами и датчиками. На экране компьютера привычно изгибались светло-зеленые линии энцефалограммы. То есть очень похоже, что ничего не произошло. Но тогда почему мигала лампа на пульте? Какое-нибудь замыкание? Или… Марина наклонилась над пациентом… и вздрогнула. Ей показалось, что он пристально наблюдает за ней, и веки его захлопнулись только что, как только рука ее коснулась ручки двери. Да и выражение лица музыканта, кажется, изменилось, хотя поверить в это было невозможно. |