Книга Ладожский ярл, страница 74 – Андрей Посняков

Подбежав, Ярил включился в веселый артельный труд. Во время короткого перерыва подсел ближе к кормщику, улыбнулся хитро:

— Дядько Ятибор, хорошо б, Велимир нам посейчас заплатил. Может, чего в Ладоге прикупили б.

— А чего тебе тут прикупать-то?

— Да гостинцев любе.

— Гостинцев ему… Не один ты хочешь, многие уж спрашивали. Ладно, поговорю с Волимиром, может, и заплатит часть…

В следующий перерыв Ярил уселся рядом с артельными. Слово за слово — разговорились. Вызнал все — и об оплате (не очень), и об условиях (так себе). Пригорюнился. Выходит, у купца-то побольше заработок будет! Так ведь нельзя пока обратно в Киев. Нельзя… Но и тут заработки не ахти.

— А ты, коли дело лодейное знаешь, к порогам подайся, — надоумил один из артельных. — Вверх по Волхову, недалече. Там все лодейки стоят, руки знающей требуют — где подсмолить, где досточки перебрать, где чего… И платят — не в пример к нашему.

Ярил задумался. Вроде бы — неплохое дело. На пороги и свалить! Вот только оплаты от Велимира дождаться. Зря, что ли, во время пути за двоих робил?

Так, в задумчивости, и уснул Ярил, накрывшись старой кошмою. Снилась ему Любима, танцующая у костра с распущенными волосами, славный Киев-град, Подол и почему-то бровастый мздоимец тиун. Может, и с него чего слупить удастся?

Сняв сапоги, Хельги вытянул ноги. Тяжелый денек был, утомительный. И караван нужно было встретить, и переговорить с купцами — те в Киев плыть хотели — и потом беседовал со строителями и старцами градскими — людьми знатными с веча. Новую стену замыслили строить, эта-то низковата вышла — и чем думали, когда строили?

— Думали, батюшка, как бы скорей до зимы управиться, — признался зодчий — давно уже ославянившийся ромей Акинфий. С белым, в отличие от обычно смуглых ромеев, лицом, мускулистый, подтянутый, он больше напоминал воина, нежели зодчего. Однако строитель был знатный. Вот только со стенами опростоволосился.

— Вообще же, князь, лучше строить из камня, — оглядывая городские холмы, советовал он. — Знатный здесь камень, крепкий, надежный, увесистый. Каменная крепость, она не то что из дерева.

Хельги кивал, соглашаясь, и подсчитывал расходы в уме: подвоз камня, строительство, растворы, умельцы каменщики… дорого выходило. Из дерева-то крепостица куда как дешевле. Так и не договорились ведь. Вместе со старцами решили еще раз все тщательно обсчитать, а уж потом думать.

— Устал, аки пес, — пожаловался ярл Сельме. Та, в длинном синем сарафане, заколотом золотыми фибулами, с волосами, уложенными на макушке в затейливый узор, улыбнулась, присела на скамью рядом. Сквозь небольшое оконце хмурилась уже светлая северная ночь, надоедливо зудел комар — Хельги прихлопнул его на шее, прикрыл ставней оконце. Обернулся к супруге, обнял, чувствуя под сарафаном молодое горячее тело, прошептал:

— По нраву ли подарок?

Сельма кивнула.

— Что не надела?

— Надену, — шепнув, супруга исчезла за дверью. Ярл улыбнулся, довольный домашним уютом — смертью для настоящего викинга, чей дом — корабль-драккар, а ложе — холодные волны. Впрочем, Хельги давно уже поступал так, как хотел, лишь для вида учитывая обычаи, от которых нельзя было совсем отмахнуться — не поняли бы его люди. Приходилось сдерживаться….

— Ярл, — тихонько позвала вернувшаяся супруга… Сердоликовое ожерелье тускло поблескивало в желтом свете свечи. Кроме ожерелья, на Сельме ничего не было.