Книга Властелин Руси, страница 138 – Андрей Посняков

Баюкая раненую руку, Ярил Зевота говорил что-то о ромейских лекарях, Вятша предлагал искать спасение в Киеве, а Дивьян знал точно: князь околдован, и спасти его может только чудо или помощь богов. Ярил с Вятшей припомнили всех знакомых волхвов и лекарей, коим стоило бы показать князя по прибытии в Киев, Дивьян же украдкой молился березовому богу и Велесу-Ящеру:

Так — грустно — и плыли. Правда, впереди, на ладьях Хаснульфа, веселье било через край. Не удержавшись, варяжская дружина перепробовала все амфоры с ромейским вином и теперь горланила боевые песни:

Доплыв до Хортицы, устроили жертвоприношение богам. Около огромного дуба воткнули в землю копья и стрелы, принесли лепешки и мясо, живых петухов, часть которых зажарили и съели, а часть пустили бегать по острову, как делали уже по пути в Царьград.

— О великий Перун, помоги князю обрести прежнее могущество и силу; мне же дай возможность покарать убийц Лобзи, — отрубая голову петуху, истово молился Вятша, и синий волк на его груди угрожающе скалил зубы.

— О господи Иисусе, — молился Ксан, сын мерянского князя Миронега. — Я возвращаюсь к народу своему, погрязшему во мраке и крови, дай же мне силы, чтобы уберечь мерян от соблазнов! И еще я хочу найти и покарать убийцу отца — языческого жреца Вельведа. Я обязательно отыщу его, хоть ты и велишь прощать наших врагов. Значит, наверное, я плохой христианин, прости меня, Господи!

Дивьян с холма смотрел, как отчаливает многочисленная дружина Дирмунда. Звеня кольчугами, воины садились в ладьи, и удары весел вспенивали днепровскую воду. Рано… Что-то слишком уж рано тронулись они в путь… Впрочем, это решают князья. Что же Хаснульф медлит?

— Мы снова пойдем последними, — объявил воевода дружине. — Так решил Хаскульд-конунг. На Крарийской переправе они нас подождут, а дальше, говорят, пока безопасно, — Хаснульф беспечно улыбнулся.

Так же беспечно улыбались и все остальные воины, словно б из-за изгиба реки вот-вот должны были показаться высокие стены Киева. Так ведь все же не скоро еще! Еще впереди пороги, волоки — вот где может подстерегать опасность. Но воины словно забыли об этом. Садясь в ладьи, накидывали на себя дорогие ромейские ткани, пили вино да горланили веселые песни. Даже Дивьян — уж на что стеснительный — а и тот подпевал, растянув губы в глупой усмешке. И только Ксанфий чувствовал что-то такое, чего не мог пока выразить словами, знал одно — что-то нехорошее завладело мыслями воинов, сделав их беспечными и затмив разум.

Сидя на корме, сын мерянского князя молил Иисуса Христа во здравие лежащего перед ним варяжского князя. Вещий Олег обещал Ксану-Ксанфию помочь в обретении власти, и только так можно было покончить с кровавыми распрями в мерянском народе. И этот человек — единственная надежда Ксанфия — лежал теперь неподвижно, и налетавший ветер шевелил золотые волосы князя.

— Если ты и не встанешь, я сам возвращу власть, — тихо поклялся юноша. — Ибо тогда для чего я покинул Империю?

Он украдкой приглядывался к воинам, прикидывал, на кого можно было бы положиться. Сразу выделил Дивьяна и Вятшу, а вот насчет Ярила не был уверен — уж слишком криклив и нахален.