Книга Властелин Руси, страница 154 – Андрей Посняков

Толпа приветствовала поединщика. Помахав рукою, словно изнуренный схваткой боксер, Хельги ступил на середину щита. Шестеро дюжих воинов, взявшись за концы копий, легко подняли ярла в воздух, навстречу власти.

— Слава! — кричали вокруг. — Слава князю Олегу! Да что там князю? Разве ж под силу простому князю владеть всей землей русов? Такое было под силу только ромейскому базилевсу, или императору франков Карлу, или хазарскому кагану-хакану.

— Слава хакану русов! — от всей души крикнул Харинтий Гусь. И верные клевреты его подхватили клич, выплеснув на просторы городских улиц:

— Слава великому хакану! Хакану русов!

Несколько утомленный всей церемонией, новоиспеченный хакан был рад увидеть рядом с собой друзей — Снорри, Дивьяна, Хаснульфа — куда ж без него-то? Стоявший чуть в отдалении Вятша держал на веревке злодеев — Истому и Лейва.

— Ты чего их сюда притащил? — подойдя ближе, недовольно скривился ярл.

— Бежать пытались, — пояснил Вятша. — Я вот подумал, что хорошо б их казнить принародно, чтоб зря жито не ели.

— Казнить? — переспросил ярл и оглянулся на градских старцев — самых уважаемых киевских жителей. — Нет, казнить мы их не будем… сами. А будем судить! А подойдите-ка сюда, уважаемые!

Старцы — впрочем, не такими уж они и были старыми — горделиво прошли на помост, где и уселись на специально принесенную скамью. Суд? Ну да — в этом деле они всех собак в Киеве съели.

— Дирмунд и в самом деле погиб? — улучив минуту, тихо спросил Хельги.

— Погиб, — утвердительно кивнул Снорри. — Но прежде чем умереть, пытался что-то сказать…

— Сказал?

— Да не разобрать было, больно уж заикался… одно слово — Заика!

— Заика… — почему-то вовсе не радостно повторил ярл.

А старцы градские уже зачинали суд, истцом по которому пришлось выступить самому князю, который обвинял ответчиков — Истому и Лейва — в предательстве, убийствах и людокрадстве. Видоки-послухи — Снорри, Дивьян, Вятша, а также Ярил с Порубором давно уже пили пиво на постоялом дворе дедки Зверина, от души угощаемые Любимой. За всеми ними и хотел послать ярл — видоков не хватало, и судьи виновато хмурили брови.

— Облыжно все это! — хорохорясь, кричал в толпу Истома. — Подстроено!

— Ах, подстроено, говоришь? Облыжно? Ну ж, гад, держись! — Растолкав дружинников, влетела на помост златовласая дева в длинной варяжской тунике, широко раскрытые васильковые глаза ее метали гневные молнии.

— Ладислава! — не веря, закричал Хельги. — Милая моя… Ладислава… Откуда ты здесь?

— До Ладоги дошли слухи о твоей смерти. — Гнев на лице девушки сменила радостная улыбка. — И я решила плакать на твоей могиле.

— Ну, это ты того, поторопилась, — несколько смущенно отозвался ярл.

О, с каким наслаждением он ласкал податливое молодое тело! Ладислава, казалось, совсем обезумела от ласк — постанывала, по лебяжьи изгибая спину, чувствуя на своих бедрах сильные руки любимого.

— Лада моя, — крепче сжимая объятия, шептал ярл, — Ладия… Ладислава…

Кто-то осторожно постучал в дверь.

— Зайди, — откликнулся ярл, сдвигая над ложем полог.

— Ты просил узнать, как умер Хаскульд, ярл, — возник на пороге Снорри.

— И как же?

— Обычно умер. Во сне. Никто его не убивал, не подсыпал яду. Видно, срок вышел.

— Хм… — Хельги недоверчиво посмотрел на приятеля. — Думаю, ты явно не все сказал?