Книга Властелин Руси, страница 52 – Андрей Посняков

— Покуда не многих, — покачал головою монах. — Места-то пустынные, лесные… Ну, зато и молитве ничто не мешает да книжной премудрости.

Никифор кратко рассказал о дальнем монастыре, ските, что устроил с подачи ярла в дальних весянских лесах. Рассказывал легко, весело и даже не догадывался, что стоящий у забора слезливый парень ругает его сейчас самыми гнусными словами.

— Вот гад чернявый, — шептал про себя Онгуз. — И появился же ты как раз в это время… Теперь когда еще представится случай. Ага, вот и тиун, кажется. Прочь уйти аль попытаться? Инда попытаюсь….

От кузницы, позвякивая полным серебра горшком, неспешно возвращался Найден. В малиновой длинной тунике, подпоясанной желтым поясом, на поясе висели кинжал и чернильница.

Отступив от забора, Онгуз поклонился:

— Госпожа тебя ждать наказала. На службишку пришел наниматься.

— Грамоте разумеешь?

— Буквицы ведаю.

— Проверим. Ты сам из какого рода?

— Э… — Онгуз замялся. — Не местный я.

— Это, брат, плохо. Мы с недавних пор невесть кого не берем. А то взяли как-то одного… Тьфу! Ну, коли грамотей, двух дружков-послухов приведи, чтоб за тебя поручились — тогда и разговаривать будем.

— Приведу, господине. — Онгуз низко склонил голову и быстро покинул усадьбу.

— А и не зря зашел, — оглянувшись, усмехнулся он. — Хоть что-то высмотрел.

Еще немного постояв у усадьбы ярла, он махнул рукой и направился в корчму Ермила Кобылы.

— Не знаю, что тебе и сказать, господине. — Корчмарь почесал бороду. Мосластое, вытянутое лицо его и в самом деле чем-то напоминало кобылью морду. — Из княжьих людей ко мне мало кто заходит, окромя ирландского витязя Конхобара, да и тот что-то давненько не был.

— Вот как? — пожал плечами Онгуз. — Малибор мне другое говаривал.

— Не знаю, что тебе там говаривал волхв, а я скажу как есть — пустая это затея. В детинец, на княжью усадьбу, вряд ли ты проберешься, так что…

— Только что оттуда, — не удержавшись, похвастал Онгуз. — Правда, конечно, случай помог. В следующий раз, наверное, трудновато будет… Тем более ни ты, ни твои люди за меня не поручатся.

— Зачем нам зря подставляться?

— Вот и я говорю, — посланец волхвов задумчиво покивал головой. — Что ж, придется другие пути-дорожки выгадывать. Есть у меня одна мысль, чтоб ни тебя, ни меня не подставить.

— Какая еще мысль? — Ермил Кобыла подозрительно воззрился на гостя. Ох, не нравился ему этот мокроглазый шпынь, да вот обещал когда-то Малибору помочь, ежели что.

Вытерев глаза, гость посмотрел на него и вдруг улыбнулся:

— Скажи-ка, любезнейший господин, раз княжья челядь в корчму к тебе не заходит — дорого — так, может, они в другом месте собираются?

— Да нигде они не собираются, это у вас в Новгороде порядки вольные, а у нас, чтоб челядин где ни попало шатался, да быть такого не может!

— Хорошо, не челядин. Скажем, дружинник… Внешнюю стену кто охраняет? Младшая дружина?

— Ну, наверное, они. Больше некому.

— А ристалища у них часто бывают?

— У молодших — часто, — кивнул Ермил. — Эвон, сразу за южными воротцами, на лугу.

— На лугу, говоришь…

С утра уже палило солнце — конец апреля-березозола, а все ж жарит уже, словно лето. Так бывало частенько, по всем приметам — май-травень зело холодным будет. А сейчас что ж — почки на деревьях разбухли, а на некоторых так и вообще появились уже клейкие нежно-зеленые листики. Разопрела земля. Тепло — вроде бы и сажать можно. Однако не торопились люди, землицу — да, рыхлили бороной суковаткой, — а чтоб семена бросить, это уж последним глупцом быть надо. Будут, будут еще и утренние морозцы, и холод, и проливные дожди, и, не дай-то боги, снег. Вот и не спешили с севом. А что тепло было — так то и неплохо, после зимней стужи погреться. Особенно после полудня. Уж так жарило!