Онлайн книга «Щит на вратах»
|
Ветер трепал знамена и натянутое над ареной огромное полотнище из пурпурный шелка, пахло чем-то странным, приятным. Пробравшись на трибуну, князь покрутил головой и принюхался. Чем же… — Кедровые шишки, — улыбаясь, уселся рядом рыжий судья. — Их специально смешивают с песком и посыпают арену — для благовония. Вы за кого болеете? За «голубых»? За «зеленых»? За «красных»? — За «зеленых», — вымолвил несколько ошарашенный подобным напором князь. Судья обрадовался и с детской непосредственностью хлопнул его по плечу. — Вот здорово! Я тоже за них. Хотя базилевс и его супруга болеют за «голубых», но большая часть синклита, как и мы, — за «зеленых». — Эй, Антоний! — с верхнего яруса помахал рукой человек в шляпе с загнутыми полями, в роскошной синей мантии и ярко-голубом таларе. — Ставлю десять золотых на «голубого» возницу! Судья помахал в ответ и обернулся к Хельги. Спросил чуть смущенно: — Вы принесли? Князь молча кивнул. — Сейчас подойдет служитель. Поставьте все деньги на «зеленых». — Но… — замялся Хельги. — Поставьте, — мягко улыбнулся Антоний. — В конце концов, именно за этим я сюда и прихожу. Да и все… Азарт! Разве ж может хоть что-либо сравниться с этим благородным чувством? Хельги понимающе кивнул. Теперь понятно, зачем этому эпикурейцу срочно понадобились деньги. «На жизнь» — как же! — Смотрите, смотрите, базилевс! — Антоний затормошил князя за рукав и, поднявшись на ноги, закричал: — Многая лета базилевсу Василию! — Многая лета! — заорали трибуны. — Многая лета-а-а! Милостиво кивнув народу, император, в окружении тяжеловооруженных воинов и свиты, прошествовал в богато украшенную позолотой ложу. Высокий, крепкий мужчина в пурпурной мантии, с красивым волевым лицом. — А вот и императрица, — Антоний кивнул куда-то в сторону выстроенной у самого ипподрома церкви. Хельги знал уже, что женщин на ипподром не пускают, не делая исключения и для супруги базилевса, потому и не особенно удивился. Лишь бросил рассеянный взгляд на окна церкви… И вздрогнул. Что это? Показалось? Нет, точно, хорошо знакомое мраморное лицо. Евдокия… Что ж, почему бы и ей не полюбоваться на скачки? Она ведь, в конце концов, знатная дама. — Видите ту женщину, в окне церкви… — на ухо прошептал судья. — Во-он, скрылась за пелериной. Лицо такое красивое, каменное, словно у статуи. — Вижу, — кивнул князь. — И кто же она? — Как, вы не знаете?! — Антоний с недоумением посмотрел на князя. — Это же сама Евдокия Ингерина, супруга базилевса! Супруга базилевса… Так вот оно что! В общем-то, Хельги не удивился, ожидал чего-то в этом роде. Ну, императрица в любовницах, ну и что? Он ведь и сам не конюх. — Едут, едут! — вдруг закричали все, да так громко и возбужденно, что казалось, от этих воплей сейчас упадет небо. Пока князь и судья рассматривали императрицу, базилевс подал знак, и из распахнувшихся ворот под императорской ложей вынеслись, вылетели, ворвались на арену четыре сверкающие колесницы, запряженные четверками сытых и злых коней. В их гривы были вплетены разноцветные ленты, у каждой колесницы — своего цвета: зеленые, голубые, красные, белые. Такого же цвета была и одежда возниц. Словно внезапно налетевший смерч, колесницы помчались по кругу, едва не сбивая друг друга. Вперед поначалу вырвалась красная, потом ее обошла белая, а ее, в свою очередь, голубая. Трибуны ревели. Зрители свистели, улюлюкали, орали, даже сам базилевс поддался общему настроению — что-то кричал, вскакивал, засунув два пальца в рот, свистел. Отрешенно взирающий на все это непотребство Хельги почувствовал, что и его захватывает тупая, нерассуждающая сила азарта. Он тоже поднялся на ноги, крикнул… |