Книга Щит на вратах, страница 51 – Андрей Посняков

В хоромы вошли с черного хода, ближе к вечеру. Предупрежденные слуги быстро провели их в дальнее крыло дома, велели подождать в людской, пока хозяин не покончит со всеми делами. Ждали, впрочем, недолго — едва уселись на лавку, как появился Хаснульф — толстый, красномордый, пахнущий чесночной похлебкой и брагой, надменная физиономия его выражала крайнее любопытство.

— Говорят, ты меня знаешь? — нагло рассматривая девушку, вместо приветствия осведомился воевода.

— Знаю, — с улыбкой кивнула та. — Ты когда-то спас меня от своих воинов. Помнишь, когда ваши войска осаждали Константинополь?

— Помню, как же! — Хаснульф довольно кивнул, хотя, конечно же, ничего конкретного не помнил. Правда, во время осады ромейской столицы каких только случаев не было. Вполне возможно, что встречался тогда с этой девой, вполне…

— Я хочу танцевать для тебя, о великий архонт. — Вскочив с лавки, Пердикка поклонилась в пояс.

Воевода ухмыльнулся.

— Танцуй. Только не здесь — в горнице… А ты, — Хаснульф обернулся к Твору, — отправляйся по своим делам. Мои слуги сами отвезут гостью.

Твор встал и, быстро поклонившись, вышел. Хоть и скребли на душе кошки, а все ж куда простому десятнику спорить с воеводой?

Дородное тело воеводы расплылось на широком ложе. Сняв узкий кафтан, Хаснульф устроился поудобней, подложив под голову свернутую кошму. Потянувшись, отпил из ковшика браги, ухмыльнулся и милостиво кивнул танцовщице.

— Начинай.

Та, сбросив мантию и башмаки, положила на лавку принесенный с собой мешок и вытащила оттуда бубен и флейту. Флейту пока отложила в сторону, взяла в руки бубен, ударила в него и, быстро перебирая ногами, завертелась в танце, по пути задувая лишние светильники, оставив гореть лишь пару свечей в изголовье ложа. Ударяя в бубен все чаще и чаще, Пердикка ловко избавилась от халата, оставшись в расшитом золотом-лифе и шальварах из полупрозрачного зеленого шелка. Блеснула вставленная в пупок жемчужина. Перебрасывая бубен из одной руки в другую, танцовщица мелкими шажками приблизилась к воеводе, подмигнула и, повернувшись спиной, сбросила лиф. Резко обернулась, подняла вверх руки, ударив в бубен, снова закрутилась в танце.

Хаснульф довольно крякнул. Хороша бестия! Хотя, конечно, грудь могла бы быть и побольше.

Девушка между тем проворно освободилась и от шальваров, прошлась колесом по всей горнице, перепрыгнув ложе. Извиваясь, припала к полу и вдруг застыла недвижно, отбросив в сторону бубен. Жалобно стукнув, тот укатился под лавку. Танцовщица же, облизав губы, придвинула поближе мешок, взяла флейту…

Воевода непроизвольно вздрогнул, увидев, как под заунывную мелодию поползли из мешка отвратительные толстые змеи. Обвились вокруг тонкой талии девушки, обхватили кольцами руки и шею. Пердикка, не отрывая губы от флейты, медленно поднялась на ноги и закружилась, еще быстрее, лишь позвякивали на руках и ногах украшенные колокольчиками браслеты. Взяв змей в руки, дева танцевала с ними так, как танцуют с лентами, нисколько не боясь укусов. И, странное дело, ядовитых гадин ничуть не коробило подобное обращение, словно они и сами испытывали удовольствие от всего этого действа.

Покрутившись со змеями, танцовщица снова остановилась, распласталась по полу, убирая змеюг в мешок. Те недовольно зашипели, но все же подчинились хозяйке. Покончив со змеями, Пердикка завязала мешок и, покачивая бедрами, уселась на край ложа, посматривая на старого варяга бесстыжими серо-голубыми глазами. Хаснульф не выдержал: зарычав, словно дикий зверь, навалился на куртизанку. Та не сопротивлялась, лишь, тихонько смеясь, попросила: