Книга Щит на вратах, страница 92 – Андрей Посняков

В воздухе уже плыли фиолетовые сумерки, когда Хельги наконец подошел к церкви Сергия и Вакха, что располагалась у крепостной стены, неподалеку от дворцового комплекса. Из-за старого каштана вдруг быстро вышла закутанная в темную мантию женщина, подошла к князю — видно, давно поджидала — и произнесла лишь одно слово:

— Идем.

Хельги узнал служанку и молча пошел следом. Они пересекли небольшую примыкавшую к дворцу площадь и вошли в перистиль со стороны ипподрома. Охранявшие двери стражники лишь кивнули, разведя в стороны копья. Внутри дворца было темно, горящие под самым потолком светильники и лампады едва разгоняли тьму. Князь бодро шагал вслед за своей проводницей по длинному коридору с мозаичным полом и украшенными искусной позолоченной резьбой стенами. То и дело попадались навстречу какие-то размытые тени, при виде служанки старавшиеся побыстрее скрыться, — скорее всего, это были слуги. Потом миновали освещенную свечами нишу с золоченым киотом, и князь даже не дождался, когда глаза вновь привыкнут к темноте, — служанка втащила его в какое-то просторное помещение, освещенное двумя восковыми свечами. Свечи горели в поставцах из выкованных изящным кружевом позолоченных прутьев. Имелись и другие светильники, но они не горели, лишь в углу, у иконы, теплилась зеленым огоньком лампадка.

— Ты все же пришел! — услышал князь. — Смелый.

Хельги оглянулся и вместо исчезнувшей непонятно куда служанки увидел перед собой ту самую красавицу с надменным лицом и властным взглядом. Нежно-каштановые волосы ее были искусно уложены в высокую прическу, скрепленную золотой булавкой с красным драгоценным камнем. Из-под широкой парчовой столы выглядывала светло-голубая туника, прошитая тонкой золотой нитью. Темная мантия с серебряными цветами, небрежно отброшенная в сторону, лежала на краю широкого, забранного цветным шелковым покрывалом ложа.

— Как звать тебя, незнакомец?

— Хаки. Я из Каппадоккии.

— И судя по имени и облику — варанг, не так ли?

Женщина была умна и явно не привыкла к тому, чтоб ей перечили.

— Да, варанг, — развел руками Хельги.

— Чувствуется по выговору… Но все же ты неплохо говоришь по-гречески.

— Были хорошие учителя. — Князь улыбнулся.

— И ты не монах. — Красавица пристально посмотрела на него и усмехнулась. — И не говори только, что это не так, поверь, я вдоволь насмотрелась на монахов. У тебя совсем не такой взгляд, Хаки.

— А какой же?

— Хищный, пронзительный, смелый! Совсем не монашеский.

— Да, я приехал посмотреть на чудеса столицы.

— Посмотришь. Так кто ж ты?

Хельги ответил стихами Григория Назианзина:

— Так-таки не найти? — засмеялась женщина и в свою очередь продекламировала:

Тот же Назианзин. Сказано про мужчину, священника — но как будто бы про меня — друзья врагами стали, чада спешат предать… вернее, чадо… — Женщина вздохнула и тут же, хлопнув в ладоши, улыбнулась.

— Каллимаха, принеси нам вина! Будем веселиться, не так ли, Хаки?

Хельги улыбнулся, прикидывая, как, если что, выбраться из этой золоченой клетки. Кажется, вон там, за шторой, окно, а позади — дверь.