Онлайн книга «Вещий князь: Ладожский ярл. Властелин Руси. Зов Чернобога. Щит на вратах»
|
— Знали, – глухо усмехнулся боярин. – И незадолго до смерти Рюрика предлагали мне союз. Я отказал этим проходимцам! — Понятно, – ярл кивнул. – Поэтому они и решили отомстить. Я вижу, ты тоже не очень-то веришь в богов, Всетислав? — Я стар и много чего повидал. — А волхвы просчитались. Теперь такой союз предлагаю тебе я – Хельги-ярл, родич старшей жены Рюрика и ладожский повелитель. — Я должен подумать, – старый боярин пристально посмотрел на ярла. – Что получат от твоего правления новгородцы? — О том и поговорим. Хочешь – прямо сейчас, а хочешь – позднее. — В общем-то, я догадываюсь… У тебя сильная дружина, князь? — Весьма! И не забывай о дружине моего друга Хаснульфа! — Что ж… похоже, мы и в самом деле сможем договориться. — За этим я сюда и пришел, почтеннейший господин. Через пару недель в оскудевший людьми род боярина Всетислава с соблюдением всех необходимых обрядов была принята молодая невольница из далеких фризских земель, нареченная новым именем – Изяслава. Любуясь на молодую красавицу, многочисленные гости перемигивались – знаем, мол, зачем ее принял в род одинокий боярин, все дети и внуки которого полегли в давних усобицах. И никто из них не догадывался, что Всетислав ввел в род родную внучку, прах которой покоился якобы в кургане, насыпанном над могилой усопшего Рюрика. Никто об этом не знал, кроме самого боярина, Изяславы-Алуши и Хельги с Ирландцем. И еще знали волхвы – Малибор и Кармана – знали, но помалкивали. А что бы они стали говорить? Глава 6 Выстрел 860-е годы. Ладога короткий срок является столицей формирующегося русского государства… Само слово «дружина» происходит от слова «друг». Апрель 866 г. Ладога На правом берегу Волхова, за могучими соснами, за черными елями, за рощей березовой, за овражком, в орешнике, притулилось дворище – небольшая усадебка. Срубленная в «обло» изба, амбаришко, частокол из тонких, но крепких бревен, колодец – и все. Ни овина – сушить злаки, ни гумна – молотить, ни хлева. И поблизости – ни распаханного полюшка, ни пастбища; сошел снег – одни дикие урочища да буреломы кругом. Да и усадебка – за кустами, за овражками, кто не знает пути – вряд ли найдет, а как пойдет листва, так и не увидит даже. За усадьбой, до самой Свири-реки, тянулась широкая полоса паленого леса – черные стволы мертвых деревьев угрюмо царапали небо. Не водилось там ни дичи, ни рыбы в лесных озерках, лишь вдалеке или, наоборот, ближе к Волхову, недавно скинувшему лед. Про усадьбу ту немногие знали – Вячко-весянин, ладожский житель, после большого пожарища для себя выстроил, да так и оставил – на всякий случай, чтоб было где отсидеться. Кроме Вячки лишь его родичи про дворище тайное ведали. Удобно расположено было, неприметненько, и от Ладоги не так далеко – за полдня доберешься. По зиме еще как-то приходил сюда Вячко посмотреть зайцев да боровую птицу – мало-мало удалось подстрелить, а в силки так и вообще никто не попался, хотя до пожара лесного видимо-невидимо было дичи. Плюнув, ушел тогда Вячко, оставив у очага огниво да мешочек соли – мало ли, забредет кто из дальних родичей. И не ошибся… Всю зиму, весь март-протальник и половину апреля-березозола, простояла пустой усадебка, а как пригрело солнышко да потаял снег на полянах, объявились нежданно-негаданно и гости, вернее, гостья – молодая златовласая дева с синими, как васильки, глазами – Ладислава. |