Книга Вещий князь: Ладожский ярл. Властелин Руси. Зов Чернобога. Щит на вратах, страница 229 – Андрей Посняков

Грек вопросительно поднял глаза.

— От Киева до Ненасытца, считай, три порога: Не спи, Остров и Шум, и с обратного пути – Заводь, Кипящий и Малый – тоже три получается. Ненасытен – как раз середина. Мало ль ладеек бьется и с той и с другой стороны? А чтоб больше билось, можно и каменья иногда подкладывать… Побьются некоторые и вообще в щепы, а у иных и товарец весь в воде окажется. Что делать? А тут им и ремонт, и доски, и весла, и товар… пусть дороже, чем в Киеве, но все ж дешевле, чем в Царьграде. Мед да меха, кстати, можно и тут, на месте, присматривать. А, как задумка?

Евстафий Догорол лишь усмехнулся:

— Может, и выйдет. А может, и разоримся с тобой. Впрочем, купцы мы иль кто? Если разоренья бояться, зачем вообще торговать?

— Ах, хорошо сказал, сурожец! – восхитился Харинтий Гусь. – По такому случаю и выпить не грех. Ну, где там слуги? А, идут… еле тащатся. Да что у вас там, ноги отнялись, что ли?

Дождавшись наконец слуг, Харинтий собственноручно разлил из амфоры вино по легким кубкам из тонкого английского олова. Прищурив глаз, оглянулся на грека:

— Разбавлять будем аль так, по-царьградски?

— По-царьградски, – засмеявшись, махнул рукой сурожец.

— Эй, эй, господине! Я так не могу, – запротестовал Порубор. – Мне бы лучше разбавить.

— Разбавляй, – засмеялся купец. – Вон вода, в малом кувшинце.

Все трое выпили, заели маслинами и сушеными персиками, после чего засобирались пройтись по округе, поискать место для острожка. Торопились – солнце уже садилось за дальними кряжами, еще немного – и сгустятся сумерки, навалится непроглядная южная ночь, черная, как глаза ромейских женщин. Наказав слугам разжечь костер, Харинтий Гусь пошел впереди, оглянулся:

— Знаешь эти места, Поруборе?

— Так же, как и вы, – пожал плечами отрок. – Далеко уж больно.

— Ну, тогда смотрите хорошенько!

До захода солнца они взобрались на пологий холм, поросший орешником и буком. За холмом темнел распадок, маячило вдали что-то похожее на частокол, хотя, скорее всего, конечно, кусты – откуда тут частоколу взяться? Да, вон и листья зеленеют, и… Колья какие-то? Жаль, темнеет уже, не видно, а в распадок спускаться не близко, до темноты не успеть, да и не очень-то и хотелось, потом ведь подниматься придется. Потому, посовещавшись, решили повернуть обратно – место и впрямь было удобным, чего еще смотреть-то? Это потом уж, когда привезут работников или – еще лучше – используют транзитом рабов – вот уж тогда и посмотреть можно будет да прикинуть, что где строить. А сейчас – чего уж? Время только зря тратить, чай, ночь скоро.

Повернувшись, купцы пошли назад. Порубор, спотыкаясь о камни, едва поспевал за ними.

— Быстрей, отроче! – обернувшись, крикнул ему Харинтий Гусь. – Вино скиснет.

Купцы захохотали, и гулкое эхо отразилось от кряжей.

«Да уж, скиснет тут с вами, пожалуй», – усмехнулся про себя Порубор и вдруг, запнувшись о корень, смешно замахал руками, не удержался, упал. Блеснул рядом маленький светлый кружок. Отрок быстро схватил его… и почувствовал на себе чей-то недобрый взгляд. Поднял голову… и в ужасе замер! Прямо на него глядел из кустов поджарый желтовато-пегий волк! Жесткая шерсть на его загривке вздыбилась, из полураскрытой окровавленной пасти торчали желтоватые клыки, желтые глаза дышали хищной злобой. Зверь зарычал, напрягся, из пасти его закапала красная слюна… Иль то была кровь? Успел уже кого-то сожрать? Впрочем, какая разница? Ведь вот сейчас прыгнет! Располосует когтями грудь, перекусит мощными челюстями горло. Ну, нет! Не отрывая взгляда от приготовившегося к нападению волка, Порубор потянулся к ножу… отроку на миг показалось, что зверь ухмыльнулся! Мол, что мне твой ножичек… Ну, что ж ты? Метнись же скорей серою молнией! Ожидание – хуже смерти.