Книга Вещий князь: Ладожский ярл. Властелин Руси. Зов Чернобога. Щит на вратах, страница 256 – Андрей Посняков

Одна из амфор разбилась прямо на носу флагманской ладьи Хельги. Вспыхнуло гудящее пламя. Бросив весло, Лашк зачерпнул шлемом воду, плеснул – пламя вспыхнуло еще больше, разлилось вокруг, попав незадачливому пожаротушителю на кольчугу. С воплем парень быстро стянул ее вместе с рубахой и прыгнул в воду.

— Парус! – приказал ярл. – Быстро накройте парусом пламя! И, заклинаю всеми богами, не лейте больше воды.

Дивьян перегнулся через борт:

— Ты как, Лашк?

— Уже не так горячо. – Силясь улыбнуться, Лашк подплыл к самой ладье. – А ну, дай руку.

В воздухе со свистом проносились стрелы.

Дивьян нагнулся еще ниже, протянул другу руку, впрочем, тому уже и не требовалась особая помощь: взявшись за борт, он подтянулся – мокрый, смеющийся… И вдруг вытянулся, как-то беспомощно дернув шеей. Огромная стрела, вонзившись точно между лопатками, вышла из груди, пришпилив его к борту, точно жука.

— Лашк!!! – Вскочив, Дивьян в ужасе обнял друга за плечи. Тот в последний раз улыбнулся и затих, исторгнув ртом черную кровь. Светлые глаза отрока недвижно уставились в даль.

— Лашк, – Дивьян не чувствовал, как текут по щекам горячие злые слезы.

Эх, Лашк, Лашк – и на что бросил ты свои родные леса и нивы, озера, полные сладкой воды, и многорыбные реки – Капшу, Пашу, Пяльицу? Зачем понесло тебя в далекие чужие страны? За славой? Богатством? Честью? А сам-то ты, Дивьян?

— Мы похороним его, – обернувшись, посмурнел лицом ярл. – Но не сейчас. Дивьян, на тебе рог! Дуй общий сбор!

— Но я не знаю как.

— Просто дуй – и все.

Дивьян дунул – вырвавшийся из тяжелого рога звук напоминал рык медведя и крик раненой рыси. С соседней ладьи тоже отозвался рог, и со следующей, и чуть дальше…

На мачте ладьи Хельги-ярла взвилось синее боевое знамя.

— Где Мистислав? – оглядывая воинов, спросил ярл.

— Погиб с честью.

— Дурень… Слушайте мою волю. – Он вдруг улыбнулся, выпрямился и словно даже стал выше ростом, хотя и так был не маленький, – все ладьи, кои нельзя починить, а также те, кои чинить долго, сожжем сами, да так, чтобы горели как можно ярче.

— Не будут они ярче, – покачал головой Снорри. – Разве что хворосту с берега притащить?

— Вот-вот, – закивал Хельги. – Пошлете людей – пусть притащат. Оставим около горящих ладей нескольких человек – пусть поддерживают пламя. Надеюсь, ромеи не замедлят доложить своему императору о полном разгроме нашего флота. А мы заставим их в это поверить… Все остальные – уходим в обратный путь!

— Как так? – захлопал ресницами Снорри.

— Так, – рассмеялся ярл. – Идем до тех пор, пока не скроется из виду самая высокая башня Царьграда. Паруса не подымать, таиться берегами, я очень не хочу, чтобы ромеи нас видели. Уж больно ловки их соглядатаи!

— Да, мой ярл! Вчера еще двух поймали.

— Повесили?

— Отрубили головы.

Положив руку на плечо Снорри, Хельги улыбнулся:

— Хочется верить, что оставшиеся соглядатаи все ж таки успели доложить императору о том, что наши ждут подкрепления. Я имею в виду Дирмунда.

— Да, но у него не так много ладей. В основном конница и пешие вой. И они будут идти долго.

— Вот именно. – Ярл посмотрел в подернувшееся вечерней дымкой небо. – А мы явимся уже утром.

Лашка, в числе других погибших, с почестями похоронили на крутом берегу Мисемврии – так называлась местность, идущая от самых границ империи. Свет погребальных костров, пугая окрестных пастухов и крестьян, рассеял глухую синеву ночи, и сотни молодых глоток затянули погребальную песню.