Книга Вещий князь: Ладожский ярл. Властелин Руси. Зов Чернобога. Щит на вратах, страница 266 – Андрей Посняков

— Ну, вы прямо как русские рассуждаете, – усмехнулся Ньерд, но от вина больше не отказывался, как и от жареной оленины. Откуда она у них взялась, интересно? Видно, браконьерничали господа хиппи.

— Магн – добрая девушка, – допив вино, пояснил бородач. – Да к нам и не приходят плохие. Не то, знаете ли, место… Что? Нет, мы никого не ждали… Впрочем, сейчас спрошу у Мерилин.

Поднявшись из-за стола, он громко позвал Мерилин. Из смежной комнаты – там уже спала напоенная горячим глеком Магн – вышла молодая девчонка с длинными рыжими волосами, видно, это и была Мерилин.

— Да, ко мне должна приехать кузина из Осло, – выслушав инспектора, кивнула она. – Но не сейчас, позже, ближе к концу месяца. А что?

— Как она выглядит, ваша кузина?

— Гм… такая, как и я, чуть помладше, светленькая.

— Она тоже хиппи?

— Что? – Мерилин засмеялась, и инспектор отметил про себя, что девчонка-то ничего, симпатичная, красивая даже, этакая рыжая и зеленоглазая лесная нимфа.

— Хиппи? – снова переспросила Мерилин. – Да нет, она не хиппи, а бы сказала, даже наоборот – йяппи. Как это? «Все ради карьеры». Учеба, учеба и учеба.

— Так, кстати, говорил Ленин, – заметил бородач, разливая по кружкам только что приготовленный глек.

— Леннон так говорил? – повернулся к нему Ньерд.

— Не Леннон, Ленин.

— Кто такой этот Ленин? Тоже хиппи?

Парень засмеялся:

— Не совсем. Что-то вроде Раса Тафари и Че Гевары.

— А он где сейчас?

Бородач совсем загнулся от смеха:

— Давно уже умер. Веселый ты человек, инспектор!

— Вы говорите, ваша кузина – девушка серьезная, – Ньерд снова посмотрел на Мерилин.

— Да уж куда серьезней, – усмехнулась та. – Правда, не зануда. Веселая.

— Студентка?

— Ну да. Художественный колледж. Обещала помочь нам оформить хутор… Ну, Джона Леннона изобразить, цветы и прочее…

— Художница, значит?

— Рисовать умеет, – кивнула Мерилин. – Но не совсем художница, скорее философ.

— Философ?! – тут же вспомнив Сартра, насторожился Ньерд. – Классицизм, экзистенциализм, би-хе… черт, забыл! Изучал ведь когда-то…

— Нет, никакой классики, – девушка засмеялась. – Скорее, ее привлекал экзистенциализм, знаете – сущность и сущее, Бердяев, Мерло-Понти, Жан-Поль Сартр…

— Сартр… – тихо повторил инспектор. – Значит, Сартр.

— Вы не думайте, моя кузина девчонка не скучная! Одевается ярко, я бы даже сказала – вызывающе.

Бородачи громко заржали…

Уже потом, когда ехали на опознание, инспектор понял, что непонятное в этих странных ребятах – хиппи – было непонятным лишь на первый взгляд, непонятным – с точки зрения обывателя, интересующегося лишь дешевыми распродажами да мыльными операми. Эти молодые парни и девушки – при всей своей внешней экстравагантности – оказались людьми легко ранимыми, обостренно воспринимающими окружающую действительность. Наверное, именно это связывало их с музыкантами и теми, кто приезжал на концерты в Черном лесу.

— Молодец, парень! – уже глубокой ночью комиссар похвалил Ньерда. – Я всегда знал, что у тебя чутье на такое. – Он кивнул на маленький томик Сартра.

Ньерд устало улыбнулся:

— Теперь осталось лишь отыскать убийцу.

На первом этаже трехэтажного домика с красной черепичной крышей, что притулился средь прочих зданий на тихой улочке под названием Меллергата, располагалось городское общество милосердия и благотворительности имени короля Кристиана Фредерика, о чем всех прохожих с гордостью оповещала вывеска с красивыми ярко-желтыми буквами. У тротуара уже с утра приткнулись машины, среди которых выделялся ярко-красный «фольксваген» Марты Йоргенсен, супруги таксиста Акселя. Марта и привезла сюда госпожу Херредаг, Анну-Хансу Херредаг, недавно приехавшую из Канады, чтобы оформить опекунство над внуком, несчастным мальчиком, потерявшим обоих родителей. Когда госпожу Херредаг посетили Марта и другая активистка общества – русская медсестра Марина Левкина – в ее доме на окраине Снольди-Хольма, та была настолько учтива, что пригласила гостей к столу и в ходе беседы изъявила желание вступить в общество, чему Марина и Марта очень обрадовались – не так много было в обществе по-настоящему состоятельных людей. А ведь нужно было оплачивать телефонные переговоры, благотворительные акции, аренду помещения, наконец.