Книга Вещий князь: Ладожский ярл. Властелин Руси. Зов Чернобога. Щит на вратах, страница 334 – Андрей Посняков

— Было дело, – уклонился Вятша от прямого ответа.

А утром вместе с Твором ушел к заимке куниц.

Март 868 г. Земли радимичей

Твор с сестрой пробыли в заимке у Вятши около недели и, заскучав, засобирались обратно. Не в свой, конечно, род – там они теперь были изгоями, – к куницам. Там-то, как вслух размышляла Радослава, их примут с радостью. Да и как не принять? Всем нужны рабочие руки, тем более весна! пахота да сев скоро – а уж беглецы ко всякому труду привычны. Вон как ловко Радослава выскребла медвежью шкуру – любо-дорого смотреть.

— Так забирайте ее себе, – расщедрился Вятша.

Твор обрадовался, шкура – вещь в хозяйстве полезная – и спать тепло, и полушубок сшить можно. А Радослава только пожала равнодушно плечами, мол, хочешь, так подари, чего уж. Спросила только:

— Ты нам дорогу обратно покажешь?

Вятша загадочно улыбнулся.

— Дорога перед вами будет, и пойдете вы не одни.

— Как это – «не одни»? – вскинула брови девушка. – Это кто ж еще-то с нами в глухолесье попрется, ты, что ли?

— Возможно, и я, – снова улыбнулся Вятша. – А может, и кто другой.

Странный парень! Радославе ну никак не понятный. Твору – то что, ему и понимать ничего не надо, новый приятель – охотник отличный и, видно, неплохой воин, научил уже отрока разным воинским штукам. Как стрелять в закованного в железо катафрактария из тугого лука, как прятаться в лесах и в степи, как уходить от погони… О многом рассказывал Вятша Твору, когда они вместе уходили с утра на охоту. Радослава тем временем прибиралась в заимке: выскоблила скреблом пол, посуду – деревянные миски-плошки – всю заново перемыла, прокоптила еще раз медвежатину, водицы с реки принесла – зачерпнула кадкой из проруби, ох и широка река – речища! Вятша говорит, Днепр-батюшка у самого Киева куда как шире. Девушка не поверила – куда уж шире-то?

Радослава принесла воду, поставила кадки в углу. Любопытно ей стало – вот, сама ведь видела, как писал Вятша записку куницам, которую потом вместе с Твором и подложил в их заимку, – писал, а нигде в избе не было ни чернил, ни пергамента, ни писала. Такому-то грамотею – как без этого? Да и – помнила девушка – именно на пергаменте чертил что-то Вятша со слов ее и братца. И где тот чертеж? Радослава уж все-то углы обшарила, в сундук заглянула, под лавку, не поленилась даже, на цыпочки встав, пошарить руками по стрехам – нет ничего. Странно… Куда ж все это спрятано? И главное, зачем? От кого? Уж явно не от нее с Твором.

Махнув рукой, девушка вышла на улицу, уселась на поваленный буреломом ствол – хороший денек выдался, пусть и не очень солнечный, но безветренный, теплый, без снега и дождика. Небо над головой было затянуто плотными золотистыми облаками, лишь кое-где прерываемыми просинью. Немного посидев, Радослава осмотрелась – давно не давал ей покоя раскидистый старый дуб, росший неподалеку. Ну не может быть, чтоб там не было дупла – а в дупле-то что хочешь спрятать можно. Оглядевшись по сторонам, словно ушедшие на охоту Твор с Вятшей могли внезапно вернуться, девчонка быстро направилась к дубу, ловко пролезая под буреломом. И чего этот Вятша в такую неудобь забрался? Вон кругом сколько места – холмы, дубравы, ельники, березовая рощица. А тут… Одни мертвые стволы, черные, страшные, с поломанными мертвыми ветками. Правда, зато хоть рядом стой – ни за что не заметишь заимки. Может, так Вятше и надобно? И в самом-то деле, мало ли кто по лесам шлындает? Всякого народу хватает. Те же куницы… Хотя, конечно, не должны бы позариться на чужое. Тогда чего же таится Вятша?