Онлайн книга «Вещий князь: Ладожский ярл. Властелин Руси. Зов Чернобога. Щит на вратах»
|
— Не знаю, – поникла та головой. – Я ведь сирота… — Тогда давай со мной в Антиохию. Будешь помогать моей бабке печь на продажу лепешки. Справишься? — Справлюсь, – сквозь слезы улыбнулась девушка. – Я умелая. Но… вдруг нас найдут, поймают? — Не найдут, – успокоил Хельги. – Мы ведь нездешние, у нас нет ни родичей, ни дома. Шляемся, где придется, не люди, а так, изгои – перекати-поле. — Перекати-поле, – уже по-настоящему улыбаясь, повторила Агния. Глава 13 Братство серебряных зеркал — Ты ведь не часто бываешь на скачках, Майк? – спросил я. — Нет. Я уже давно не был на ипподроме. — А почему ты перестал ходить? — Не знаю, – ответил Майк. – Впрочем, знаю. Если зрелище захватывает тебя только из-за денег, значит, на него не стоит смотреть. Осень 873 г. Константинополь Слухи о произошедших в вертепе событиях по городу практически не распространились. Те, кто знал, помалкивали, какой смысл им было молоть языками? Ну, убили привратника – и черт с ним, ну, сбежали стражники с девкой, так ничего, попадутся еще. А не попадутся, так… Вообще-то, конечно, эпарх с Овидием не хотели бы оставлять дерзкий побег безнаказанным, но вполне отдавали себе отчет в том, что перспектива поиска беглецов может оказаться крайне неэффективной. Они ведь беглецы, без корней, приезжие – изгои. Поди-ка угадай, куда им захочется податься – у беглеца сто дорог. И специально ведь таких набирали, чтоб, ежели что… Вот теперь кусали локти – за что боролись, на то и напоролись. Хельги тоже понимал, что гоняться за ним вряд ли будут, а если и будут, так вряд ли найдут, для этого Константинополь слишком уж большой город. Потому, ничуть не чувствуя себя шарахающимся от каждого куста беглецом, быстренько организовал пригляд за вертепом. Поступил хитро – посадил гридей не у самого притона, а чуть дальше, на людных улицах, кои, ежели выбраться из вертепа, уж никак не минуешь. Таким образом, десятник Твор превратился в точильщика ножей, а остальные – кто в кого, Ждан так вообще в водоноса. Правда, в тот же день пришлось за него заплатить местным татям – Твор тут же развел вопрос, было ему дано от князя такое право. Так и сидели ребята вокруг притона, присматривались – а не проедет ли какой паланкин или повозка, не пройдут ли стайкой закутанные в покрывало девы? Вот и кричали ребята вызубренные на греческом фразы: — Точу-у-у ножи, точу-у-у… — Господин, напиться не хочешь ли? — Рыба, свежая рыба, вкусная – пальчики оближешь! — Лепешки, пышные, сладкие! — Водица прохладная, пей не хочу! — Лепешки, лепешки! — Точу-у ножи, точу-у-у… Пока кричали зря. То ли сами чего прошляпили, а скорее всего, затаились пока хозяева вертепа, сидели смирно. Как там обстояли дела во дворце, что предпринимали уязвленные чиновники – префект Никандр с таможенником Овидием Тселлом, – Хельги пока не знал, но полагал, что очень скоро узнает, – с утра уже поспешал на встречу с Диомидом. И про чиновников хотелось его расспросить, и про вертеп, и про ведьму, как-то связанную с паракимоменом Экзархом, комитом финансов. Молодой юрист уже дожидался клиента у здания суда, украшенного многочисленными статуями правосудия. Он был не одинок – на широких ступеньках толпился народ, отирал спинами высокие колонны портика. Жалобщики, просители, адвокаты, тут же рядом нищие, оборванцы, стражники, еще какие-то подозрительного вида люди, похоже, что лжесвидетели, выискивающие возможных клиентов. Из тех, кто подороже одет. Диомид многих знал, кивал, улыбаясь, ему тоже кивали в ответ. Князь подошел ближе, поздоровался. Юноша слегка поклонился и жестом показал на крыльцо – пошли, мол. Вдвоем они поднялись по широким ступенькам и оказались в просторной зале суда, украшенной колоннами и статуями, такими же, как и снаружи, только там они были мраморные, а здесь – из звенящей, ярко начищенной бронзы. |