Книга Вещий князь: Сын ярла. Первый поход. Из варяг в хазары. Черный престол, страница 288 – Андрей Посняков

— О, мать-Мокошь, о, Велес! – взмолился парень. – Не дайте пропасть, дайте выбраться.

А от капища послышался вдруг рассерженный рев, словно ярился там огромный чудовищный зверь. Найден рывком поднялся и, поплевав на руки, проворно полез на сосну.

— Так где же третий? – длинноносый грозно взглянул на Истому. Черные глаза его пылали яростью. Вислоусый варяг вытащил из ножен меч. Истома повалился на колени.

— Не губи, княже! – гнусаво верещал он. – Сыщу беглого, сыщу.

Небольшой костер, разведенный посередине капища, тускло освещал вкопанного в землю идола Перуна и толпившихся вокруг него других богов – Рода, Даждьбога, Мокоши. У подножия главного идола, со связанными за спиною руками, валялись на земле двое слуг – Поздей с Баженом.

— Убери меч, Альв, – приказал варягу длинноносый и усмехнулся: – Что ж, придется Тору обойтись на сей раз без жертвы… ибо Перуна мы никак не можем обидеть. Хватит валяться, Истома, бери нож!

Мозгляк быстро вскочил на ноги, выхватил из-за пояса узкий ромейский кинжал и вопросительно уставился на длинноносого:

— Что прикажешь, Дир-боярин?

— Убей этого. – Боярин пнул в бок Поздея. Не заставив себя долго упрашивать, Истома Мозгляк бросился к пожилому слуге, чуть приподнял левой рукой голову, а правой умело перерезал горло. Поздей захрипел, задергался и затих, устремив глаза к небу. Из раны толчками вытекала кровь. Лежавший рядом Важен с ужасом глядел на окровавленные руки Истомы.

Удовлетворенно кивнув, боярин Дир нагнулся и, зачерпнув ладонями кровь, вымазал ею губы идола.

— О, великий Перун, – тихо произнес боярин. – Я уважаю тебя и даю тебе славную жертву, не какого-нибудь «курятю», и даже не лошадь, а человека. Да, это достойная жертва. Будь же и ты милостив и разреши мне сделать то, ради чего я сюда пришел. – Дир замолк, прислушиваясь к чему-то, затем снова кивнул и обернулся к варягу:

— Перун не будет гневаться. Этого… – он указал на мертвого Поздея, – подвесьте за ноги к ветвям дуба, а этого… – боярин пнул отрока, – тащите к колодцу.

Варяг Альв и Истома поспешили исполнять приказанное. Истома и раньше-то побаивался Дира, ближнего боярина киевского князя Аскольда, а уж сейчас, когда черные глаза боярина горели пламенем Тьмы, и подавно. Что же касается Альва… Альв Кошачий Глаз – викинг из Трендалага – был знаком с Диром еще и раньше. Дирмунд Заика – вот как звали боярина на севере Норвегии, в Халогаланде, что не так и недалеко от Трендалага. И, по слухам, мало кто уважал Дирмунда на его родине, в Бильрест-фьорде, однако вот теперь… Теперь его многие побаивались. И не только потому, что он пришел в Кенугард вместе с Хаскульдом. Альв вон, тоже пришел, и что? Так и остался простым викингом, а Дирмунд давно – хевдинг, дружинный вождь, боярин поместному. И, кстати, не заикается больше. Да и взгляд у него – на что уж Альв человек смелый, а и у него мурашки по коже. Да и Хаскульд-конунг, говорят, Дирмунда побаивается. Все чувствуют – необычный человек Дирмунд, нелюдской какой-то. Чувствуют, а перечить боятся, вот и Альв Кошачий Глаз поперся с ним в какую-то дыру, чуть ли не на край света – в древлянское порубежье. Капище там, видите ли. Так мало ли где поближе капищ да священных рощ? Нет. Подавай где подальше, поглуше. Ой, не только Перуна собрался ублажить Дирмунд, и не Тора… Тому, страшно сказать, даже и жертвы не досталось – сбежала жертва по вине Мозгляка Истомы. Вот, интересно, какому богу достанется этот светлоглазый отрок? Уж не Тору, и не Даждь-богу – точно.