Онлайн книга «Вещий князь: Сын ярла. Первый поход. Из варяг в хазары. Черный престол»
|
— Я не сказал – бен Кубрат, я сказал – Езекия. — А какая раз… – Сармак осекся. – Я понял тебя, Истома-хакан… Встретимся здесь же, через три дня. Я буду торговать кожами. И, можешь не беспокоиться – в случае удачи мы простим тебе то серебро, что дали за караван. К тому же ты еще и прилично заработаешь. Только на этот раз сделай все четко. Если же нет… — Не волнуйся, Сармак. – Истома приложил руку к груди. – Сделаю все, как надо. Рад, что мы договорились… А ведь ты был уже почти мертвяком, – прошептал он, убирая кинжал в ножны. И почти то же самое самодовольно подумал Сармак, пряча за отворот рукава маленькую железную звездочку с остро заточенными лучами, что согревал в ладони на протяжении всей беседы. Метнув такую звездочку с особой сноровкой, можно было запросто пробить лобовую кость. Хельги так и не вспомнил, где он видел, и видел ли эту смешливую хазарскую девчушку – тоненькую, востроглазую и говорливую, как горный ручеек. Может быть, она чем-то походила на сестрицу Еффинду? Или даже – чуть-чуть – на Сельму? По крайней мере, улыбалась похоже. Залима, так ее звали. Сказала, что прислана хозяйкой по неотложному делу. Какому? Пока молчала. Хорошо хоть, назвала имя хозяйки. Халиса. Законная супруга каган-бека Завулона, по сути – первого конунга Хазарин! Интересно, зачем понадобился ей скромный варяжский ярл? Хотя догадаться можно было… — О, у моей госпожи к тебе очень важное дело! – держась за луку седла, Залима бежала рядом с конем ярла. – Ты узнаешь, когда мы придем… Только уговор – коня оставим у коновязи, что при бане толстого ребе Исаака, там многие лошадей оставляют, их, коней-то, там и накормят, и натопят, пока хозяева в бане. Вот и ты так сделай, господин. — Ничего не понимаю, чего она там щебечет? – пожал плечами Хельги и, наклонившись к девушке, посоветовал ей говорить помедленнее. Та закивала, но медленней говорить не стала, то ли не поняла, что попросил ярл, то ли вообще медленнее говорить не умела. Солнце еще не совсем зашло, еще цеплялось оранжевыми лучами за лесистые сопки, перегораживая серебристую ленту реки длинными черными тенями, однако, в синем, быстро темнеющем небе, уже проглядывали звезды, пока еще бледные, и белый, словно покрытый изморозью, полумесяц тихонько покачивался рядом с ними, отражаясь в светлых речных водах. Итиль, или Ханбалык, как его еще иногда называли, растянулся вдоль реки больше, чем на фарсах, а фарсах, как рассчитывали арабские купцы, это столько, сколько пройдет путник за час, не волоча ноги, но и не очень спеша. Глинобитные дома горожан, белые войлочные юрты, бани, христианские храмы, синагоги, мечети (из тех, что еще не успели закрыть по указу кагана), крытые рынки и кирпичные дворцы тарханов – все эти здания не теснились, не лезли друг на друга, а располагались вполне вольготно, повинуясь уж никак не прихоти архитектора, а только лишь воле самих хозяев. Вокруг домов, окружая их, росли великолепные ухоженные сады – яблони, груши, вишни, виноград – правда, сейчас, ввиду поздней осени, они уже не имели того цветущего вида, что радовал глаз еще не так давно, однако и теперь сады производили впечатление на приезжих – уж слишком много их было. На середине реки, на высоком острове белел Сарашен – «Белая крепость» кагана, к которому с каждого берега вели широкие плавучие мостки, тщательно охраняемые лариссиями. |