Книга Вещий князь: Сын ярла. Первый поход. Из варяг в хазары. Черный престол, страница 438 – Андрей Посняков

Не улыбался и князь Дирмунд. Согбенный, несмотря на молодость, в темном плаще и коротком варяжском кафтане, он стоял, опираясь на деревянный парапет угловой башни Детинца, и с ненавистью смотрел на веселящийся люд.

— Они не должны веселиться, – сжимая кулаки, глухо шептал он. – Там, где смех – там нет ни почтения, ни страха. Древние боги не любили смех – и правильно делали… Ничего, ничего. Скоро вы перестанете смеяться… Вот только устранить Хаскульда… Тиун! – Князь резко обернулся. – Покличь в мои покои Истому и того варяга, что с ним приперся. Некогда раньше было с ними говорить. Теперь – пришло время.

Выругавшись, Дирмунд шмыгнул носом и, дернув рыжеватой бороденкой, направился к лестнице. Тиун почтительно проводил его, на всякий случай показав кулак страже. Чтоб бдительней несли службу. Черная тень князя, упавшая на стену Детинца, напоминала тень ворона. Длинный обвисший нос – клюв, и похожий на горб плащ – крылья.

— Смейтесь, смейтесь, – спускаясь по лестнице, он снова обернулся на Подол, с которого по-прежнему доносился шум людского гулянья. – Посмотрим, кто будет смеяться последним.

А гулянье, между тем, продолжалось. Песни, хороводы и смех, казалось, захватили всех – ну, кроме, разумеется, темноокой Любимы, та, как стояла недвижно в центре девичьего круга, так и стояла. Правда, уже подняла голову, распрямила плечи – четыре девушки, оставив хоровод, подошли к Любиме и, поклонившись, подняли ее за руки, за ноги, аккуратно положив на широкую, специально припасенную доску.

— Кострома, Кострома, Костромища! – выкрикнули при этом они. Видимо, Любима и играла роль Костромы, хорошо хоть, сжигать ее никто не собирался. Заинтригованная, Ладислава подошла ближе. Девушки подняли доску с Любимой и запели песни.

— Пошли с нами, Ладислава, – кто-то шепнул на ухо. Девушка обернулась и узнала дочку бондаря, соседку по Копыреву концу, с которой пару раз сталкивалась на постоялом дворе. Девчонка – как ее зовут, Ладислава не знала – была словно солнышко: круглолицая, яркорыжая, веснушчатая, смешная.

— Пошли, пошли! – еще шире улыбнулась она. – Весело будет, увидишь!

Взяв Ладиславу за руку, дочка бондаря потянула ее за собой.

— Эй, эй, ты куда? – забеспокоился Никифор. – Там же язычники… тьфу… впрочем, как и ты. Но все же это может быть опасно!

— Можешь пойти с нами, – уже приняв решение, лукаво улыбнулась Ладислава. – Но не советую. – Она обернулась к новой подруге: – Когда мы вернемся?

— К вечеру точно будем, – заверила та, просияв, словно начищенный ромейский солид.

— А, ладно, идите, – сдался Никифор. Ну, в самом-то деле, не водить же эту Ладиславу за собой на веревке? Пусть сходит с девками, развлечется игрищами – прости, Господи! – а то сидит целый день на постоялом дворе, смурная. Ярл с ней разговаривает мало – некогда, дел по горло: целый день и он сам, и Ирландец, и Снорри, рыскали по всему городу в поисках знакомых норманнов, коих нужно было тактично порасспросить о киевском князе, вернее, о князьях, которых тут, как выяснилось, было два: истинный правитель Хаскульд и его помощник, Дирмунд. Тот ли это Дирмунд – товарищ Хельги и Снорри по детским играм – тоже нужно было узнать. Пока викингам не везло – оба князя вели достаточно замкнутый образ жизни, и проникнуть к ним было не так-то просто. Вот и шастали с утра до вечера по городу и окрестностям, а предоставленная сама себе Ладислава скучала. И вот теперь представилась такая возможность развеяться!