Онлайн книга «Вещий князь: Сын ярла. Первый поход. Из варяг в хазары. Черный престол»
|
Марина посмотрела в окно и вздохнула. Она всегда считала доктора обычным бабником и занудой, и не могла даже представить, что тот способен хоть на какие-то чувства. Оказывается, способен. Хотя бы – на сострадание, что само по себе многое значит. Гроза, между тем, кончилась, но дождь все лил, барабанил по подоконнику и крыше, журчал в водосточных трубах противный и промозглый ноябрьский дождь. Хоронили через три дня, на старом кладбище – оказывается, оно вовсе не было заброшенным, по крайней мере, западная его часть, та, что ближе к Снольди-Хольму. Священник из местной кирхи – Йохансены были лютеранами – прочел молитву, подойдя ближе, положил руку на плечо Хансу. Тот стоял, опустив заплаканное лицо, маленький, несчастный, непонятно кому теперь нужный – ведь близких родственников у него не было, если не считать двоюродного дядьку по матери, но тот жил где-то в Канаде, да и был ли теперь жив – неизвестно. Еще была двоюродная бабка… но тоже где-то далеко, и не Ханса бабка, а его матери, Юдит. Ханс ее так никогда и не видел. Тоже маловероятно, что жива. — Мальчика надо временно определить в приют. – Пастор наклонился к доктору Арендту. Тот рассеянно кивнул. Ну, конечно же, он сделает для юного Йохансена все, что возможно. С моря дул ветер, холодный, пронизывающий до самых костей, и похороны завершились быстро. Доктор Арендт сказал пару слов, его поддержали еще несколько человек – соседи – покойные Йохансены вели уединенный образ жизни и не имели широкого круга друзей. На обратном пути Ханс Йохансен тронул доктора за рукав пальто: — Можно, я пока останусь в нашем доме? Доктор обернулся: — Конечно, можно. Ведь это твой дом… – «Потом все равно придется куда-то определять парня, – подумал он. – Ну, это потом. А пока… Пусть побудет у себя, хотя бы пару дней… Кто только кормить его будет? Ладно, скажу Ханне». Дом – родной дом, прежде такой ласковый и добрый – встретил Ханса угрюмым молчанием. Он казался сумрачным, темным, хотя Ханс и включил везде свет, но… Вот, с этой лестницы, ведущей на второй этаж, обычно спускалась мать, когда он возвращался из школы, молодая, веселая, напевая что-то из «АББА». А тут, в углу, у шкафа, стояло кресло отца – оно и сейчас стоит, и даже бутылка пива рядом, на подоконнике, которую он вытащил из холодильника, перед тем, как раздался тот страшный телефоный звонок… Ханс не плакал ни на кладбище, ни тогда, когда узнал о трагедии. Словно бы сжался в комок под холодным ветром. А теперь дома, в одиночестве, этот комок растаял. Стало так плохо, как не было, наверное, до того никогда, – да ведь и не было! – едко защипало глаза, а в горле сделалось вдруг жестковато и горько… Кто-то позвонил как раз в этот момент. Не дожидаясь ответа, вошли – дверь была оставлена нараспашку. Черные джинсы, черная, с заклепками, куртка-косуха, темная грива волос – Нильс. И с ним – девушка, видно, его подружка-одногруппница. Зачем они пришли? Зачем – именно в этот момент… — Уходите! Чего приперлись? Что вам от меня надо? – закричал на них Ханс и, закрыв лицо ладонями, метнулся в спальню… Он повалился на кровать, лицом вниз, и заплакал навзрыд, так, что худенькие плечи его содрогались от рыданий, а подушка скоро сделалась мокрой от слез. Родителей, любящих его родителей, больше не было. И не будет – никогда! Никогда, никогда, никогда… И кому он теперь нужен? Далеким родственникам? Которые еще есть ли на свете? Нет у него никого… Когда слезы кончились, Ханс сел на кровати. Как это – нет никого? А друзья? Тот же Нильс… Так ведь он сам его только что выгнал. Может, Нильс теперь обидится и никогда больше не придет? А, может, они не успели далеко уйти, и еще можно догнать? Нужно, нужно догнать! |