Книга Вещий князь: Сын ярла. Первый поход. Из варяг в хазары. Черный престол, страница 535 – Андрей Посняков

Хельги-ярл задумчиво посмотрел на широченные, сливающиеся воедино реки. Если вправо повернул Харинтий, значит, и вправду шел к радимичам, ежели влево – держал путь в древлянскую землю. Тогда, значит, ошибся пропавший Ярил Зевота. Что ж, бывает.

Вечерело, и синяя дымка медленно спускалась на воду со сделавшегося вдруг низким неба. Немного осталось плыть до самой темени. Немного… Только вот куда? По Днепру, к древлянам, иль по Десне, к радимичам? Эх, жаль немножко и не догнали Харинтия! Но ведь и они тоже не будут плыть в темноте. Значит, скорее всего, встали уже где-то, разложили кострища.

— К берегу, – обернувшись, приказал ярл. – Во-он туда, где холм.

Взобравшись на холм вместе со Снорри, Хельги внимательно осмотрелся. На западе поднимались в темнеющее небо дымы небольшого селения, а на севере… на севере отражались в темной воде оранжевые блики костров.

— Они это, больше некому, – убежденно прошептал Снорри. – Харинтий Гусь.

— Значит, все-таки к древлянам, – задумчиво протянул Хельги. – К древлянам… Что ж, повернем и мы.

Обдирая щеки о колючие ветки деревьев, они быстро спустились к ладье и тут же повернули влево, в направлении на древлянские земли.

— Видать, ошибся Зевота, – пожал плечами Ирландец. – Ночуем, ярл?

— Пожалуй, только еще погребем чуть, да станем вон у острова. Хорошо бы, конечно, проверить, точно ли там Харинтий, да как бы не спугнуть. Они ведь наверняка выставили ночную сторожу.

— Проверим, ярл, не беспокойся, – заверил Снорри. – Только высадите меня на берег, чтоб с островка зря не плавать.

— Высадим, – кивнул ярл. Напоминать Снорри о хитрости и осторожности не имело смысла. Он ведь был викингом.

— Сиди, сиди, Яша… – тихонько напевал ярл, глядя, как фигура молодого варяга скрывается за деревьями. – Грызи, грызи, Яша… Тьфу! Вот, ведь, привязалась песня.

Прибежав в усадьбу, Любима поклонилась хозяйке: дескать, Онфиска еще одну корзинку да туесы просит, больно уж грибов-ягод многонько.

— Это хорошо, что многонько, – усмехнулась Любомира. – Эвон, корзинки-то в амбаре… Эй, чернявка! – Вспомнила она вдруг, когда девушка уже побежала к амбару. – Возьми-ка в доме, за сундуком, маслице конопляное… э, да не найдешь, сама схожу. Жди.

Войдя в дом, хозяйка довольно посмотрела на храпящего на лавке Мечислава и, осторожно, чтоб не разбудить – чай, утомился ведь – вытащила небольшой кувшинчик.

— На, – протянула Любиме. – Там, в овине, парень лежит связанный. Спину ему маслом натрешь, чтоб не стонал зря. Да не вздумай его развязать – убью! – Любомира погрозила девчонке увесистым кулаком. Попятившись, Любима кивнула:

— Все исполню, госпожа моя.

— Ну, ступай… После, как намажешь – скажешь. А я покуда тут посижу, на солнышке.

Любомира уселась прямо на траву перед домом, привалилась к завалинке и, прикрыв глаза, задремала, как всегда, чутко, то и дело поднимая голову и прислушиваясь. Никаких необычных звуков вокруг не раздавалось – за усадьбой, присматривая за коровами, лениво лаял Орай, долгожданный гостюшка храпел внутри дома на лавке, да в овине тихонько стонал отрок.

Любима опустилась на колени, осторожно задрала на спине парня рубаху… Мать честная! Пожалуй, будешь тут стонать – почти вся кожа между лопатками покрылась крупными красными волдырями. Девушка вылила на руку немного масла и медленно, стараясь не причинять излишней боли, принялась смазывать волдыри.