Книга Вещий князь: Сын ярла. Первый поход. Из варяг в хазары. Черный престол, страница 546 – Андрей Посняков

— Приведешь вон того ночью.

Сзади неслышно подкрался проводник Авдей, напомнил про расплату.

— Заплачу, заплачу, – замахал руками Лейв. – Разберусь вот со всеми только. Сам видишь – голова пухнет.

И в самом деле, туповатой башке Лейва было от чего пухнуть! В до того тихий и спокойный острог, словно по колдовству во мгновение ока выросший в дремучих лесах меж Черниговом и Любечем, вдруг понаехала эдакая прорва народу! Парни – будущие волхвы – которых привел Авдей, десять без одного, да двенадцать привезенных Ильманом отроков, да пленники в порубе, да стража… Тьфу ты. Шум от них один, гам, да непотребство, что и говорить… Одначе, с другой стороны, кабы не столько забот, приятно было. Все ему кланялись, знали – кто тут хозяин.

Вечером в летний терем, где с удобствами расположился Лейв, вошел круглолицый Немил. Поклонившись, напомнил с порога:

— Ты, боярин, мне девку обещал.

— Обещал, обещал, отдам, – льстиво улыбнулся Копытная Лужа. Он почему-то – и сам не мог понять, почему? – побаивался этого звероватого парня. – Сперва дело.

Немил вопросительно уставился на него.

— Знаешь, где на болоте старая гать?

— Та, что идет от камня?

— Она… Так вот. Слушай внимательно, дело важное, сам Дирмунд-князь, ежели что не так, спросит! А спрашивает он, как ты знаешь, строго.

Немил сглотнул слюну.

Спаситель Никифора объявился к обеду, так что почти сутки молодому монаху пришлось стоять, привязанным, ощущая спиной шершавую кору дуба. Молодой парень, почти отрок, с круглой, как котел, головой и широким носом с вывернутыми ноздрями. Актер он был никудышный – вышел к дубу напролом, через кусты, словно знал, где и кого искать.

Не подав виду, Никифор сразу же бросился благодарить парня. Тот стоял хмуро, отвечая на расспросы весьма односложно.

— Откуда ты?

— Путник.

— А откуда и куда идешь?

— В Чернигов из Любеча. Говорят, там есть крес… хрис… христе-а-не. – Немил, так звали спасителя, произнес это слово так неумело, что Никифор едва не расмеялся. Сдержавшись, спросил:

— Так ты, видать, тоже христианин?

— Угу, – кивнул Немил и, словно чего-то испугавшись, быстро добавил: – Только недавний. И ищу… этого… покоя и единения!

— Ищешь покоя и уединения? Похвально в столь юном возрасте. Что ж, тебе повезло. – Никифор улыбнулся. – Вряд ли ты обретешь все это в Чернигове. Оставайся здесь, выстроим скит, сладим церковь. Только скажи сначала, кого ты признаешь больше – Папу или патриарха?

Немил замялся, не зная, что и ответить. Буркнул про себя что-то да поскорей отвернулся, вроде как осмотреться. Никифор мысленно рассмеялся. Сам он, конечно же, признавал главным Римского папу, но уважал и константинопольского патриарха, хотя раздор меж западной и восточной церквями с каждым днем увеличивался. Но все же это еще была единая, христианская, церковь.

— Да, пожалуй, я останусь здесь, с тобой, – наконец ответил Немил. – Тут недалеко, через болото, есть одно селение… там живут страшные иду… удо… идолопоклонники, но есть и хре… христиане, я к тебе их потом приведу.

— Хорошо, – с улыбкой кивнул монах. – Что ж, начнем строить хижину.

— А чего ее строить-то? – Немил пожал плечами. – Там, недалеко, за ручьем – заброшенная усадьба. Маленькая, но все есть – дом с амбаром, даже частокол – поправить кое-где только.