Книга Вещий князь: Сын ярла. Первый поход. Из варяг в хазары. Черный престол, страница 553 – Андрей Посняков

Солнце постепенно становилось все ярче, небо – голубее, вот только вода в ручье по-прежнему оставалась холодной. Отроки работали споро, особенно Вятша – вынослив, уж этого не отнимешь, не то, что тяжело дышащий и хватающийся за правый бок Порубор. Знали оба: за хорошую работу вечером полагался хороший обед, за плохую – порка. Потому и старались – не очень-то хотели еще раз отведать плетки. Да и с пищей их бабка никогда не обманывала – оглядит сама, сколько за день сделали, ухмыльнется довольно, вечером, глянь – и мясо в миске плавает, и лепешки толстые, да с маслом, и молоко. А ежели не успевали… лучше про то и не думать.

К полудню Порубор почувствовал, что задыхается. По лбу, по щекам, по шее стекал пот, противно холодил спину, оставляя нехорошее ощущение липкой грязи, медленно застывающей коричневой, дурно пахнущей коркой. У всегда склонного к чистоте Порубора это поначалу вызывало ужас, а теперь ничего, привык, словно и всегда жил в этакой грязище. Вятша хоть умывался каждый день, а вот Порубор – редко – и то, лишь когда заставлял приятель. А зачем мыться-то, коли все равно погибнут они скоро в этой глиняной яме, от непосильного труда лопнет сердце.

— Не спеши, не спеши, Поруборе, – увидев, как клюет носом сидевший на краю оврага надсмотрщик, произнес Вятша. – Постой, отдохни немного.

— А ты?

— А я-то не устал еще.

— Так и я…

— Да вижу я. Отдыхай, сказано!

Порубор благодарно улыбнулся. Если б не Вятша, он, наверное, не выжил бы здесь. Отроку вспомнилось вдруг, как бежали они от лесного пожара, переплыв реку, как увидали русалок, как скрылись, на всякий случай, в березовой рощице, как вернулись, убоявшись грозы – ох, не к добру вернулись – в разоренную деревню. Там-то и подстерегла их ведьма. Не одна, с мужиком рыжебородым, страшным, в ошейнике. Зашла в полуразрушенную землянку – улыбнулась ласково, из корзинки лепешки достала да питие. Непонятное какое-то питие – квас не квас, брага не брага – но вкусное, на луговых травах настоянное. Испили то питье отроки… Очнулись уже в цепях на усадьбе. Потом, по ночам, в амбаре, как отселился от них мозглявый противный мужик, тоже ведьмой пойманный, спрашивали друг друга – как же так вышло-то? Незнакомой старухе поверили, хлеб-соль с ней делили. Почему? Ведь знали же, что мир вокруг недобр, и каждый чужак – опасен. Почему ж были столь неосторожны? Быстро сообразили, почему – видно, колдуньей была бабка. Засмотрела очами, заговорила, да так, что еще долго чувствовали отроки во всем теле противную слабость. Попались, в общем… И, конечно же, захотели бежать, да только старуха про то быстро проведала – известное дело, ведьма – била кнутом самолично, еле выжили. Рыжий с ошейником – и у них теперь такие же – едва удерживал за ноги. А потом узнали, что сбег он! Сама ведьма и сказала. Отвлекала от работы, поставила пред воротами, сама в избе скрылась, а вышла – вздрогнули парни – в каждой руке своей держала старуха по две извивающиеся гадюки.

— Сбег у меня Корослав, – недобро прищурив глаза, пожаловалась ведьма. – Ну да недолго ему бегать. Эх, Корослав, Корославе… А ну, ползите, змейки! По-на восход, по-на закат, по-на солнышко летнее, на дожди осенние. Отыщите Корослава, холопя неверного. Отыщите, догоните, ужальте!