Книга Тевтонский Лев. Золото галлов. Мятежники, страница 369 – Андрей Посняков

Ничего, конечно же. Друиды вообще никогда ничего не записывали, все запоминали, ибо память у кельтских жрецов развита была отлично, к примеру, чтоб стать бардом – друидом второй степени посвящения, следовало выучить наизусть двадцать тысяч стихов священной поэзии. Мало того – выучить, но и держать в памяти, и рассказывать с любой строчки.

Знак алого лотоса больше нигде в хижине не встречался, при поверхностном осмотре – а следовало все ж таки торопиться – не обнаружилось там ни оружия, ни сокровищ, как видно, хитрый друид хранил все это вне дома. Где-нибудь прикопал под елкой – поди, сыщи.

М-да-а-а… Прогнав разочарование, молодой человек тут же утешил себя английской пословицей: «Используй то, что под рукою, и не ищи себе другое». А что было под рукой? А много чего! Те же домашние причиндалы… Неужели соли не найдется? Рыболовных снастей, огнива?

Подойдя к очагу, Виталий пошарил руками на глиняной полке. Обнаружил и кресало, и металлическую пластинку, и даже пучки высушенной травы, готовой вспыхнуть, как порох, от малейшей искры. Огниво – это было славно! Это костер – это тепло, это пища. Пища! После всех треволнений молодой человек только сейчас почувствовал, как подступивший голод перехватил горло безжалостной костлявой рукой. Еще бы – столько времени не есть. Кстати, насчет еды… Это что тут у него – блин, что ли? Похоже – лепешка! И вот еще, в котелке, кусок вареного мяса… вроде не пахнет. И соль! Вот она – соль, серая, в маленькой бронзовой ступочке – великая по тем временам драгоценность.

Прожевав, Беторикс оглянулся на дверь:

— Эй, Лита. Кушать хочешь?

— Да чего-нибудь бы и съела, – тут же нарисовалась девчонка.

Подойдя к выходу, молодой человек протянул ей полкуска мяса с лепешкой:

— Кушай. Вроде не тухлое.

— Не, не тухлое, – девушка жадно впилась в мясо зубами. – Вкусно как…

— Лосятина.

— Нет. Оленина.

— Ну, ешь, а я еще гляну.

Тщательно осмотрев сундуки, Виталий извлек на свет всю одежду – отложил для себя белый плащ и, задумчиво почесав бородку, позвал жрицу:

— Зайди-ка, милая.

— Не, не пойду, – с опаской отозвалась та. – Я ж предупреждала.

Молодой человек махнул рукой:

— Ладно, сам вынесу…

Прихватил висевший на стене заплечный мешок, кинул туда огниво с солью – жаль, рыболовецких снастей не нашлось. То ли покойный друид был не рыбак, то ли хранил все в другом месте.

— Вот, – закрыв за собой дверь, Беторикс кинул найденную в сундуках друида одежду на траву рядом со своей спутницей:

— А ну, примерь-ка.

— Вот это? – девчонка удивленно моргнула. – Зачем? Моя одежда еще крепкая и хорошая.

— Вот от нее-то мы и избавимся!

— Избавимся?

Молодой человек нетерпеливо тряхнул головой:

— Слушай, кого будут искать? Благородного господина и девчонку, так?

— Так, – согласно кивнула жрица.

— А странствующий друид со своим учеником, думаю, никаких подозрений ни у кого здесь не вызовет.

— Да, паломников тут много… Ой! – Лита всплеснула руками и засмеялась. – Понимаю, о, мой друид, к чему ты клонишь. Правда-правда! Мне надо переодеться, да?

— Не только переодеться, но и подстричься, – Беторикс попробовал пальцем остроту прихваченного из хижины ножа.

Хороший оказался нож, недешевый, выкованный умелым кузнецом с любовью и нежностью, словно боевой клинок. Сердцевина – стальная, а сбоку к лезвию приварены железные щечки, которые по ходу дел стачивались, обнажая сердцевину – таким образом нож самозатачивался и всегда был острым.