Книга Тевтонский Лев. Золото галлов. Мятежники, страница 67 – Андрей Посняков

Виталий резко бросился влево – и ощутил легкое прикосновение к груди. Боли особой не было – точно бритвенным лезвием порезался, ведь только и заметишь, когда пойдет кровь.

— Ну, наверное, хватит, а? – послышался голос ланисты.

Опять «понукает» – все время «ну» да «ну». Других слов не знает?

— Он, кажется, ранен?

— Пустяки, царапина. Ну? Что скажешь, Апис?

По первому слову Валерия гладиатор прекратил бой и отошел в сторону, бросил меч на землю, скрестил на груди руки и улыбнулся. Не сумевший сразу остановиться Виталий метнулся было за ним, но замер – не мог же он вонзить клинок в безоружного? Пожал плечами, протянул меч подскочившему слуге.

Зрители разразились овацией – видать, остались довольны.

— Этот парень неплохо бьется, – дождавшись, когда аплодисменты стихли, негромко промолвил Красавчик. – Хоть сейчас на арену… Конечно, чуть подучить.

— Ну… – Ланиста смешно сморщил нос. – Уж само собой, сразу-то мы его не выпустим. Ты, дружище Апис, и будешь его учить, коли начал.

— Как скажешь, – гладиатор усмехнулся. – Только за отдельную плату.

— Ну, договоримся, не переживай.

— Эй, эй, господа! – наконец подал голос Юний. – Что это вы строите планы на чужую собственность? Валерий! Ты, между прочим, его еще не купил.

— Ну, так куплю, – ланиста пожал плечами. – Сколько за него хочешь?

— Я уже говорил – шестьдесят тысяч сестерциев.

— Ну-у-у… Надо подумать.

— Нет уж, дружище, – Юний набычился. – Не помнишь, что ли, наш уговор?

— Ну, помню. Ладно… Только у меня деньги в школе. Пойдем, там и рассчитаемся.

— Ты согласен на эту цену? – Проигравший пари центурион вовсе не выглядел расстроенным, скорее даже наоборот, имел довольный вид и загадочно улыбался. – Я пойду с вами. Ты знаешь, хочу устроить игры.

— Да, господин Сульпиций, – с достоинством поклонился ланиста. – Мой давний друг Квинт Юний мне об этом говорил. Клянусь Марсом, обратившись ко мне, ты сделал правильный выбор! Лучшие гладиаторы именно в моей школе!

— А что, есть еще и другие? – удивился центурион. – Я знал только твою.

— Появился тут один проходимец, тоже школу открыл. – Валерий презрительно скривился. – И как только ему разрешили? Наверное, дал взятку претору.

— А, так значит, в Нарбо теперь две гладиаторские школы?

— Ну, выходит, две. Только моя все равно лучшая! У нас такой большой опыт работы!

— Что ж, идемте. – Марк Сульпиций махнул рукой. – Эй, слуги, принесите мой плащ и приготовьте коляску. Слава богам, у нас еще не Рим – можно ездить и днем.

Накинув на плечи плащ, центурион уселся в одноколку. Старик привратник проворно распахнул ворота, вперед выбежал шустрый раб, исполняющий обязанности синей мигалки, закричал:

— А ну, поберегись! В сторону, в сторону! Посторонитесь, кому сказал?! Сам господин Марк Сульпиций Прокул едет – центурион и всадник! Дорогу славному Марку Сульпицию! Прочь все, прочь!

Следом за неспешно катившей одноколкой центуриона так же не торопясь шествовала целая процессия – Красавчик Апис с ланистой, Юний с Виталием, тессарий Луций с легионерами, а в самом конце полдюжины хозяйских рабов: вдруг да господину чего в пути понадобится?

— А ну, разойдись, шелупонь! Прочь с дороги! Всадник Марк Сульпиций Прокул изволит следовать!

Прохожие поспешно жались к стенам домов, кто-то с любопытством разглядывал важно надувшего щеки центуриона, кто-то – его украшенную серебряными орхидеями коляску. Несколько молодых девушек в туниках и коротких покрывальцах-паллах, метнувшись в сторонку, вдруг застыли как вкопанные, вытаращив глаза.