Книга Тевтонский Лев, страница 39 – Андрей Посняков

Виталий уже начал замерзать: дождь закончился, но теплее не стало, поскольку дул холодный, пронизывающий насквозь ветер. Оранжевый солнечный шарик скрылся за вершинами сосен, быстро начало темнеть.

Оптий снова остановил всех, что-то скомандовал, указав рукой влево, где на склоне холма виднелся какой-то хутор с деревянными изгородями, сараями и избой. Нет, избой это строение сложно было назвать — какая-то не совсем понятная архитектура, гибрид украинской мазанки и финской мызы.

Видно было, что хутор заброшен: дверь сорвана с петель, ворота распахнуты. Однако двор, хоть и выглядел запущенным, еще не успел зарасти травой, а рядом с сараем валялся заготовленный хворост.

— Хорошо, что не успели спалить эту адифицию, — произнес тессарий Луций, бросив взгляд на своих воинов. При этом он поеживался: видать, тоже было не жарко. — Хоть есть пристанище. Давайте загоняйте стадо в амбар.

— А что, кормить их не будем? — хмуро поинтересовался молоденький велит с метательным копьем-пилумом на левом плече.

— Кормить? А чем? — Сержант усмехнулся. — Если только ты пожертвуешь своей похлебкой.

Внимавшие тессарию воины обидно захохотали, а кто-то даже хлопнул незадачливого паренька по плечу.

— Так что, дружище Юний, и впрямь не жалко похлебки?

Велит сконфуженно отстранился.

— Да пошли вы…

Этих слов Виталий не понял — все-таки у него не было привычки воспринимать латынь на слух, да и матерные слова в университете не изучали, но о смысле догадался. Что, впрочем, общую ситуацию не прояснило. Никаких принадлежностей киносъемки он по-прежнему не видел, да и длинноват эпизод получался. Но тогда что это? Сон? Бред?

— Стадо! В стойло! — Не дав ему подумать, оптий резко взмахнул рукой, и легионеры принялись пинками и тупыми концами копий загонять пленников в амбар.

Удары были чувствительными, и аспирант даже выругался — вот суки! Закрыли ворота, будто это обычное дело — так просто взять и запереть две дюжины человек, в том числе детей и женщин.

Хорошо, Беторикс успел по пути оправиться, а впрочем, здесь подобные тонкости никого не смущали. Мужики отворачивались, а девчонки и женщины, развязав друг дружке руки, справляли малую нужду у дальней стены.

— Нет! — увидев такое, громко воскликнул Виталий. — Ну и скоты эти римляне, а?! Не пора ль им бить морды?

На его крик никто не прореагировал, лишь какая-то молодая женщина, погладив по голове стоявшего рядом ребенка, взглянула изумленно.

— Да что вы все смотрите-то?! — завелся молодой человек.

Бросившись к двери, он принялся стучать в нее ногами и материться, пока его не оттащил кто-то из мужиков.

— Ну? — несколько успокоенно вопросил Виталий. — Вы тоже русского не понимаете?

— Кам? Кам мулон дун? — попытался ответить один из мужчин, изможденный почти до крайности.

— Откуда вы? — по-русски и по-латыни спросил Виталий, потом попробовал по-английски и даже на всякий случай на французском, который учил пару лет в гимназии.

— Не понимаю, — на ломаной латыни ответил собеседник и покачал головой. — Не по-ни-ма-ю. Ты кто? Ты римлянин?

— Нет. Вы на каком языке говорите?

— А! Ты германец! — Доходяга хлопнул себя по лбу и тут же состроил страшную гримасу. — Тевтон! Враг!

«Инимикус» — так это звучало по-латыни.

— Инимкус! Инимикус! — загудело вокруг. — Тевтон! Враг! Враг! Враг!