Книга Неистовый князь, страница 120 – Андрей Посняков

Как хлебосольный хозяин, Даумантас было собрался сопроводить своего покровителя и старого друга, однако же Тройнат ответил отказом:

— Нет, дружище. Пойми, мне бы хотелось прокатиться одному… Пойми, если я возьму с собой тебя – обидится Наримонт, если его – затаишь обиду ты. Брать же вас вместе мне что-то не очень хочется. Вы ведь, увы, не друзья. Вот думаю, как бы на пиру не подрались!

— Не подеремся, – угрюмо заверил Довмонт. – Но и друзьями мы, верно, не станем. Никогда.

— Как знать, как знать. Да! Если желаешь, отправь со мной славного Сирвида-воеводу.

Тройнат ухмыльнулся, потеребил бороду, да, вскочив на коня, выехал с частью свиты в Нальшаны, обещав вернуться к вечеру. Кроме верных воинов, с владетелем Жмуди отправились и средней руки купцы, приставшие к дружине князя еще в жемайтских лесах. Понимая всю выгодность торговли, Тройнат их привечал, имея с каждого свой процент, пусть небольшой, но ведь и торговцев набралось почти с дюжину. Добраться под охраной княжеской дружины до Утены и Нальшан – а там и до Пскова недалеко, и до Новгорода.

Высоких в гостей в Нальшанах встречали по первому разряду, Довмонт все же ухитрился послать вперед гонца с важной вестью. Великий князь Жемайтский довольно кивал, принимая подарки, а потом, вместе с воеводой Сирвидом и частью дружины, отправился в священную рощу, где принес жертву богам, а затем уединился с воеводою и жрецом Будивидом на старом полузаброшенном жертвеннике.

Испросив разрешения хозяина, ушлый слуга Янис-Яан запахнул поплотней свой серенький плащ да зашагал к реке, к перевозу, где как раз начиналась ярмарка. Проезжие гости-купцы раскладывали свои товары, приобретенные в Риге и Мемеле мелким оптом. Различного рода хозяйственные ножи, подковы, замки, украшения из янтаря, серебряные зеркала, добротное немецкое сукно разных расцветок, даже стеклянная посуда и тонкое оконное стекло – вещь изысканная и в здешних лесах доселе невиданная. Вокруг «стекольщиков» сразу же столпился народ – дивились.

— Это, глянь-ко – видно все! И ветер не дует.

— А почем? Сколько-сколько? Ого! Однако и бычьим пузырем обойдемся.

Торговый приказчик, высокий парень с красивым лицом и соломенно-золотистыми волосами, почти скрытыми под зеленой суконной шапкой, согнав с лица презрительную ухмылку, пристально наблюдал за покупателями:

— Эй-эй-эй! В руки-то не бери, уронишь! Положи, говорю! Разобьешь – вовек не расплатишься.

— Дак что же оно – бьется, что ли?

— Бьется, бьется! Сказал же – не трогай.

Пошаталась толпа у «стекольщика», поглазела, да и разошлась по другим торговцам. Правда и есть – ну и к чему это дурацкое «стекло», коли оно от любого щелчка бьется? Другое дело – сукно! Сторговаться бы подешевле, набрать хотя бы обрезков. Из обрезков-то можно и плащик пошить, и шапку, да еще и богам на жертвы останется. Хорошее сукно – крепкое, крашеное. Коричневато-желтое, зеленое, синее.

Мало людишек у приказчика, что стеклами торговал, осталось. Один, два… да и те не покупали – любопытничали. Вот еще третий подошел, шапку на глаза надвинув. Постучал по стеколышку ногтем – наглый!

— Э, парень!

Хмыкнул наглец, поправил на плече плащик серенький, вскинул глаза:

— Ну, здравствуй, Отто!

— Тьфу ты!

Приказчик тут же принялся затравленно озираться, скукожился весь, словно бы хотел стать меньше ростом. Тонкие губы его раздраженно кривились, в серых глазах явственно мелькнул страх.