Книга Довмонт: Неистовый князь. Князь-меч. Князь-щит, страница 11 – Андрей Посняков

— Смотри-ка, земляки, – покривил губы молодой человек. – Придется подождать с расспросами. Хозяева наверняка заняты.

— Подождем, – выйдя из машины, Оленька потянулась. – Как здесь хорошо, а! Во-он на ту лужайку пошли. Позагораем.

Позагорать, однако же, не пришлось. Показавшаеся с мельницы толпа – человек тридцать – гомоня, потянулась к автобусу.

— Ну, слава те, господи, – хмыкнул Игорь. – Хоть ждать не надо.

Внутри мельницы сильно пахло мукой. Поскрипывая, крутились какие-то жернова, подъемники, вообще было видно, что люди здесь заняты делом. Трое молодых парней таскали какие-то мешки, ссыпая зерно в лотки и не обращая никакого внимания на визитеров.

— Здравствуйте! – чихнув, громко поздоровалась Ольга. – А кто тут хозяин?

— Здравствуйте! – один из парней оторвался от работы и подошел к гостям. – Я – Петрас, хозяин.

— Игорь.

— Ольга.

— Озимые привезли помолоть?

Ага… озимые. На «Ситроене». Однако хозяин-то шутник.

Петрас совсем не походил на мельника. Молодой – наверное, ровесник Игоря – подтянутый, стильный. Ему б в офисе сидеть, а не здесь, на мельнице, с мешками… По-русски, кстати, молодой мельник говорил отлично.

— Милда Вилтене? Нет, не знаю. Но подождите… Здесь был старый хозяин, дед. Он умер уже, но вещи от него остались. Знаете, мы с женой хотим сделать музей старого быта, вот и не выбросили ничего. Если так хотите, так пойдемте в дом, посмотрите.

Игорь не признался бы в этом даже самому себе, но ощутил большое волнение, когда взял в руки старинную шкатулку давно умершей Милды Францевны Вилтене, дальней своей родственницы по отцу. Отчего-то он почувствовал вдруг, что шкатулка эта – именно то, что нужно, что они с Ольгой искали.

Старые фотографии, письма, тетрадь в синей коленкоровой обложке. К сожалению, и письма и тетрадь отсырели, так что далеко не везде можно было что-то прочесть. И все же кое-что можно было…

— Может, яичницу, чаю?

— А пожалуй!

— Я сейчас скажу жене.

Усевшись за стол, Игорь сунул Ольге письма, сам же принялся лихорадочно листать тетрадь.

— Ну, вот оно! – воскликнул он почти сразу. – Вот же…

— Читай!

— …предание действует, проклятье короля Миндовга исполняется в точности… Дальше по-литовски…

— И что? – Оленька тут же вскочила. – Петрас, вы бы не могли нам помочь?

— Тут пишется о кунигасе Миндаугасе, – глянув, перевел мельник. – Если хотите, то дословно вот так… «Велением Пикуолиса пошлют залтиса и криве-жреца. Чтобы показать, что пришло время умирать. Восемнадцать – предел, и больше нет жизни ни одной»… Дальше современное – опасайтесь секты… и по-русски – сами смотрите.

По-русски было мало. Только слова «опасайтесь секты и жрецов», а дальше все размыто и тронуто плесенью.

— Да уж, прояснили, – захлопнув тетрадь, разочарованно протянул Игорь. – Что ж, осталось только поесть яичницы, да… Эй, ты куда?

Вскочив на ноги, Ольга вдруг бросилась к окну. Глянула, оглянулась и, махнув Игорю рукой, побежала к выходу.

— Да что там такое? – молодой человек рванул вслед. – Опять «ауди» увидела?

— Типа да, – Оленька тяжело дышала, упругая грудь ее тяжело вздымалась под маечкой, так, что угадывались соски. – Опять тот хмырь. Следит! Вон-вон, меня увидел – отвернулся.

— Так давай подойдем?

— Убежит!

— А мы незаметно! Мельницу обойдем да подберемся.