Книга Довмонт: Неистовый князь. Князь-меч. Князь-щит, страница 112 – Андрей Посняков

Ну, наконец-то! Мелькнула среди покупателей знакомая рожица, не зря ждал. Худенькая фигурка, голубые глаза, русые волосы копной. Гинтарс! Верный боевой слуга.

Судя по одежке, правление нового князя не принесло парню удачи. Сбитая обувь, истрепанная рубаха, и в кошеле на поясе, похоже, не очень-то и звенит. Вон как к лепешкам приценивается. Самые дешевые берет.

Подойдя ближе, князь взял парнишку за локоть:

— Не покажешь, где тут вас постоялый двор?

— Ну… сейчас… Ой!

Юноша обернулся и ахнул. Глаза его округлились, брови взметнулись ко лбу.

— О, великие боги…

— Тихо! – Довмонт крепко сжал парню локоть. – Идем.

— Это… это ты, мой кунигас? – справившись с удивлением, на ходу спросил подросток.

— Я, Гинтарс, я. Ты где сейчас?

— У полоцких плотников. Прибился в артель. Хорошо еще – взяли.

— Та-ак… Ладно, идем-ка к реке.

Там и поговорили обо всем, никуда не спеша. Князь купил на ярмарке жареную рыбу и краюху ржаного хлеба, оба поели с жадностью, напились из реки, ну, а потом уж и пошла беседа. Вернее, говорил Гинтарс, Игорь-Довмонт же лишь задавал вопросы и внимательно слушал, задумчиво кивая головой.

Невеселая вышла история. Как поведал слуга, воевода Сирвид, вернувшись домой с остатками войска, привез грустную весть о гибели князя. Хотя никто и не видел мертвого тела, однако стали считать, что Даумантас все же погиб, а не угодил в плен, ибо в таком случае рыцари давно бы уже раструбили об этом на всех углах.

— Что ж, логично, – согласился князь. – Что еще плохого?

— Да ничего особенно хорошего, мой кунигас, – мальчишка вздохнул и разлохматил руками свою и без того лохматую шевелюру.

— Ладно, разберемся, – успокоил князь. – Говори далее. Что с моей дружиной? В княжестве как?

Часть дружины Довмонта во главе с воеводой Сирвидом осталась служить новому князю, однако многие предпочли уехать в Нальшаны, в том числе Бутигейдис и Любарт.

— А как же Альгирдас? – не поверил кунигас. – Он что, остался?

— Славный Альгирдас погиб. В той же битве, что и ты… ой!

— Погиб… Жаль! Ах, как же жалко. Говори про княжество!

В княжестве тоже все стало нехорошо. Те, кто впрямую поддержал нового князя, благоденствовали, все же остальные, мягко говоря, чувствовали себя как-то не очень. Жадный Наримонт резко поднял размеры налогов и дани, увеличил и пошлины с купцов. Многие торговцы и ремесленники разорились, некоторые – бежали в Полоцк, Новогрудок и Менск.

— Надеюсь, не все еще убежали, – недобро прищурился князь. – Вот что… У тебя знакомцы в Утене есть? Ну, такие же, как ты, ребята.

— Ну, есть.

— Пробегись с ними по ярмарке. К жертвенникам вместе со всеми сходите. И ты, и они – говорите, мол, князь истинный жив и скоро вернется. Отменит все неправедные подати, пошлины снизит с купцов. Потом в Нальшаны отправишься, сыщешь там Любарта…

* * *

Князь Наримонт – надменный, с непреклонно важным лицом и совсем несолидной реденькой бородой – не ел, а вкушал пищу, тщательно пережевывая каждый кусочек. В круг ближайших соратников кунигаса нынче был включен и старый воевода Сирвид, без помощи которого новый князь вряд ли бы вновь утвердился в Утене и Нальшанах. Пришлось заплатить, и щедро, а вот теперь настала пора воеводе отрабатывать плату. Еще третьего дня прислал гонца славный Тройнат-князь, сюзерен Наримонта. Не попросил, а скорее потребовал воинов, намереваясь отправить их к морю, в земли восставших куршей. Чтоб помогали, чтоб тревожили рыцарей. Вот как раз Сирвид и пригодится, вместе с прежней дружиной неудачника Даумантаса, вернее, с тем, что от нее осталось.