Книга Довмонт: Неистовый князь. Князь-меч. Князь-щит, страница 170 – Андрей Посняков

— Господине! Там… там… – отвлекая князя от вдруг набежавших мыслей, выбежал из лесу молодой растрепанный парень в длинной суконной рубахе и остром, заломленном назад колпаке – один из людей тиуна.

— Да что ты блажишь-то? – спокойно промолвил Степан. – Докладывай по порядку, степенно – где и что?

— Там, в лесу, мертвые. Отроки. Трое. Ветками кто-то забросал.

— Ветками – так, может, медведь… – тиун искоса глянул на князя.

Довмонт усмехнулся:

— Медведь – не медведь, что гадать? Пошли-ка лучше взглянем.

Ну, коли уж представилось здесь быть, так почему б и не поглядеть-то? Может, какая мысль в голову придет, умная… Тиун – тиуном, но он-то все-таки князь! За безопасность города, всех псковичей в ответе! Это не дело, когда кто-то отроков убивает. Выяснить – кто, да враз головенку оттяпать!

Люди тиуна уже освободили трупы от веток, уложили в ряд. Хоть и жарко было, но не настолько много прошло времени, чтоб нельзя было узнать.

— Вот они, охотника Еремея чады, – с ходу определил Степан. – Эти вот двое. Этот – Кабан, тот – Лось. Или наоборот. Но – они, точно. Третьего не знаю. Мыслю – явно тоже из Застенья. Узнаем, кто.

Тиун склонился над трупами, перевернул каждый по очереди… и тихонько свистнул:

— А их всех – ножами, княже!

— Может, мечами? – хмыкнул Довмонт.

— Не, не мечами. Раны-то узкие, вон. А этого, незнакомого – в шею, сзади. Метнули ловконько. Парень-то, видать, бросился бежать и…

— Раны хорошие, – князь внимательно осмотрел убитых. – Я бы даже сказал – добрые раны.

Тиун удивленно приподнял правую бровь:

— Что значит – добрые? Поясни, господине.

В голосе его не прозвучало никакого почтения! Чисто деловой стиль – поясни, и все тут.

Довмонту сие нравилось, тем более Степан считался признанным ищейкой. Еще бы, это ж дело всей его жизни, можно сказать – профессия: искать да ловить.

— А потому добрые, что отрокам лишней боли причинить не хотели, – спрятал усмешку князь. – Могли б и иначе зарезать, с мучениями. А так – раз, и все.

Тиун покивал:

— Без мучений… быстро! Может, это кто-то знакомый был?

— Может, и так, – в голосе князя послышались нешуточные раздумья. – И это знакомый явился сюда с каким-то тайным делом. А отроки невзначай оказались случайными свидетелями – видоками. Вот их и… Не повезло.

— Не повезло, – согласно кивнув, Степан прищурился. – Не с разбойным ли людом парни столкнулись?

Довмонт откашлялся – слишком уж нехороший запах шел от убитых:

— Разбойные – не разбойные – узнаем! Поговорю кое-с кем… А ты, Степан, спроворь все в Застенье. Может, кто чего знал, видел, слышал?

— Сделаем, княже, – со всем почтением заверил тиун.

Позади захрустели кусты, прибежал от реки тиунов вьюнош с докладом. Не тот заполошный, что кричал о трупах, другой – медлительный такой увалень с вытянутым бледным лицом конторской крысы. Князь даже припомнил, как его звали – Кириллов Осетр. Или Осетров Кирилл. Так как-то.

— Ложки нашли, господине. Четыре!

— Четыре? – разом изумились тиун и князь.

Еще бы… Значит, не трое было отроков – четверо! И куда же четвертый делся? Может, он видел все – и сбежал? Или нашел свою гибель чуть подальше?

— Надо искать, однако… – Довмонт посмотрел на парня. – Постой. Вижу, ты еще что-то сказать хочешь?

— О ложках, княже, – покивал увалень… впрочем, не такой уж и увалень – вполне даже сметливый, ага! Степан кого попало к себе не набирает.