Книга Довмонт: Неистовый князь. Князь-меч. Князь-щит, страница 295 – Андрей Посняков

— Дементий? Ну, знаем такого… Литвин? Не, литвина не видели. А девку-челядинку новую днесь на усадебку привезли. Не наша девка – немецкая або чудь. Рябая вся – в веснушках.

Рассказав, подпасок сунул в рот палец и гыкнул. Шмыгай Нос тоже улыбнулся, вроде как просто так завернул, поболтать:

— Ну, пойду я. Пора.

— Ты сам-то из каких будешь? Из посадских?

— Из посадских, ага. Из самого что ни на есть Застенья… Значит, не видал парнягу-то? Жаль. Он мне серябряху должен.

— Неужто целую серебряху?! – округлил серые глаза пастушок.

Кольша приосанился:

— А то! Я б и тебя, брат, не забыл, знаешь. Коли б получил должок… Ты пряники любишь?

— Медовые! Вкуснотища – умм!

— Вот! Угостил бы. Ну, а коли, говоришь, не видал…

— Постой, постой, – забыв про коров, пастушок, видно, всерьез размечтался о прянике. – Знаешь, что… Окромя усадьбы тут еще заимка охотничья, вниз по реке верст пять, в самой чаще… Так, может, должничок-то твой – там. Так бывает, когда господин охоту готовит, нанимает многих. Не упомнишь, да и не увидишь всех.

— Заимка, говоришь? А как же ее сыскати?

* * *

Соскочив с ложа, юная красавица Рогнеда нагой подбежала к окну, потянулась, встала на цыпочки, доставая низкий потолок руками. Обернулась, улыбнулась лукаво:

— Ну, что ты спишь-то! Смотри, солнышко уже встало.

— Что-то не вижу я никакого солнышка, – встав, Довмонт быстро оделся. Как ни крути, а разбойная красотка была права – утро уже, даже и князьям поспешать надо, потому как ждали дела.

— Чую, немец вот-вот нагрянет, – вздохнув, признался князь. – Эх, успеть бы стены закончить. Еще б башню воротную укрепить.

Рогнеда вдруг засмеялась, подошла к возлюбленному, прижалась, положила голову на плечо. Мягкие золотисто-каштановые локоны упали князю на грудь. Довмонт покусал губы… При встречах с юной атаманшей он почему-то всегда чувствовал некую неловкость, ибо их запретная страсть не могла иметь продолжения. Князь не мог жениться на худородной, тем более – на разбойнице, Рогнеда это прекрасно понимала… и ничего такого не требовала, не упрекала, ни единым словом, ни взглядом.

Однако князь – Игорь! – все-таки переживал. А как же! Ведь мы в ответе за тех, кого приручили.

— Вот что, милая, – молодой человек нежно погладил девушку по спине. – Не худо бы тебе стать вдовицей!

— Ке-ем? – вскинув голову, красотка изумленно сверкнула очами. Словно вспыхнули два изумруда! – Сам-то понял, что молвил? Хм, вдовицей… у меня и мужа-то нет.

— А мы найдем, – невозмутимо промолвил князь. – Старого, немощного…

Девчонка обиженно отпрянула, накинув на плечи валявшийся на лавке плащ. Передразнила с укором:

— Старого, немощного! Вот уж благодарю за заботу.

— Не хочешь старого, можно – мертвого, – с хитрой улыбкою Довмонт уселся на скамью рядом с девой.

Та ахнула, вскочила:

— Ты что, совсем уж ума лишился? Мертвеца мне в мужья предлагать!

— Да ты не ерепенься, а выслушай!

Князь мягко взял юную атаманшу за руку, усадил на колени:

— Можно ведь тебя замуж за умирающего выдать, вполне. Такого, чтоб без родичей. Не за простолюдина, нет… Выморочное имущество – твое…

— Да не больно-то нужно! – разбойница вновь встрепенулась. – Что я, в бедности, что ли, живу?

Довмонт словно не слышал, все продолжал гнуть свою линию:

— Ты же умная девушка, Неда. Понимать должна – не в имуществе дело, и даже не в званье боярском. В положении! Будешь ты считаться полноправной вдовой. Замуж захочешь выйти – никто тебе слова плохого не скажет. И что не девственна – о том тоже шептаться не будут. Оно ж понятно – вдова.