Онлайн книга «Довмонт: Неистовый князь. Князь-меч. Князь-щит»
|
— А ничего! — Ну так, за такие деньги! — Сам чего не пьешь? — Я ж фотограф! Тем более что мне еще тебя обратно везти… — А, ну это да… – окончательно успокоилась Кристина. Усмехнулась: – Ну, давай, показывай. Где раздеваться-то? Был день, и Йомантас боялся крика. Про чужих не думал – на то были псы. А вот крик… Вдруг да услышат? А скотч забыл… Впрочем, ладно… — Вот так вот, к столбу подойди… Обними его… — Холодно… Брр! — Дуй, ветер! — Эй, что ты делаешь? – девушка вдруг обернулась, в распахнутых глазах ее вспыхнул страх. – Зачем нож? — Затем… Удар. Короткий и быстрый. Под третье ребро – в сердце… — Шумите, деревья! Примите жертву, великие боги… Радуйся, лес! * * * Хорошо на сенокосе – благодать! Однако с другой стороны – тяжко. Поди-ка, помаши целый день косой, повороши граблями сено… Конечно, легче, чем парням стога метать, однако же и тут – намаешься. Да еще зной, пот в лицо, никакие платки не спасают… А слепни да оводы так и снуют, так и снуют… Еще змеи бывают. Хорошо, пока никого не цапнули – ноги-то босые… До обеда, кажется, нет хуже ничего, как сено косить! Туда-сюда косой… граблями шуруешь… так, что руки отваливаются, а спину так ломит, будто тебе все сто лет, а не пятнадцать, четырнадцать… Только и думаешь – скорей бы обед! Зачем его так поздно устраивают… Лучше б ровно в полдень! Однако и полдень уже прошел, а обеда все нет… И мочи уже нет никакой, и сил совсем не осталось! Господи-и… Только вот так подумаешь – тут вдруг и колоколец-ботало! Не на коровке он нынче – на осиновой ветке, косарей к обеду сзывать! Реготовых-смердов семейство большое, младых девок да парней много – уж, слава богу, есть, кому сено косить! Вот и косят, метают стога. Тут же и шалаши разложили-поставили – спать. Луг-то реготовский от деревни далече – с десяток верст, каждый день туда-сюда не находишься. Пока идешь, ноги намнешь, а потом какая ж работа? Вот, тут же, на покосе, и ночевали. Подростки в основном – отроки да отроковицы. Взрослые же мужики – то в поле, то в лесу – бревна таскали, шкурили – избу на выселках строили, старались за лето успеть. Средний хозяйский сын – Реготов Калина – от старшой семьи отделился. Жена молодая, детушки – можно нынче и самому в хозяева податься, не все ж при большаке-деде! Дед тому не перечил, понимал – разрастается род, семейство! Почитай, вся округа – родичи. Коли нужда какая придет, всяко – помогут. А куда деваться-то? Реготовы – смерды, хот и свободны, не какие-нибудь там холопы, да не на своей земле – как своеземцы – живут – на псковской! Господину Великому Пскову подати платят да отрабатывают – там, где совет городской укажет. Он же, совет, вместе с князем и оброк устанавливает – сколько да чего! Так что, только успевай поворачиваться. Зато ото всех врагов оборона есть! Ополчение псковское да княжья дружина. И буде совсем уж худо с урожаем – поможет господин Псков… чем сможет! Но только уж если совсем худо… Зазвенел колокольчик – воспрянули духом девчонки! Переглянулись, грабли аккуратно сложили – и бежать! Только пятки сверкали. За ними и парни – отроки. Те, правда, степенно шагали, по-взрослому. Старшой – Митька – умный, лет шестнадцати, паренек, за всеми присматривал… Он и обед попозже установил. Аспид такой! Сбегали девчонки к реке, обмылись наскоро – и к столу. Стол под березами сколотили, бревна скамеек вместо из лесу приволокли еще три лета назад – хорошо, удобно! |