Книга Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход, страница 118 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

— Ладно, уговорились, – подумав, согласился подросток. – Подведу, не уйду, да-а.

Хорошо пели девушки – протяжно, голосисто, звонко, от тех песен у многих казаков навернулись на глаза слезы, особенно когда светлоокая Онисья затянула о родном доме…

А уж, как стали расходиться, Настя дернула Маюни за рукав, в сторону костра девок ненэй ненэць кивнула.

— Ох, да, да, – встрепенулся от полудремы отрок. – Идем. Хэй, Аючей! Погоди-ка.

Поговорив с Аючей, уже в полной темноте пошла Настасья к своему шатру – мимо догоравших костров, мимо дозорных казаков с пищалями. Ночь была теплой, кругом стояла полная тишь и безветрие, а в бархатисто-черном небе, тронутом зияющими прорехами звезд сверкало две луны – одна веселая, серебристая, а вторая – тускло-сиреневая, злая.

— Ой… – засмотревшись, девушка едва не споткнулась. – И что же они так сверкают-то?

— То не они, – откликнулся от костра знакомый голос. – В небо-то глянь – сполохи! Играют-то как… красиво!

Настя подняла голову и долго смотрела, как, потрескивая, словно горящая восковая свеча, переливаются изумрудами и рубинами сполохи, волшебное сияние далеких северных земель, земель вечного льда и долгой полярной ночи.

— Давно хотел тебя спросить, Настя… – начав, Иван тут же и замолчал, словно бы к чему-то прислушивался или что-то вдруг вспомнил.

— Ну, спроси, – не присаживаясь к костру, девушка повернула голову. – Только, господине атаман, быстро. Я спать хочу.

— Да я быстро, быстро, – как-то суетливо, вовсе не по-атамански, промолвил молодой человек.

Словно бы эта девушка, эти карие, с золотистыми стрелочками, глаза, эти губы… имели над Иваном такую власть, что не то что там Строгановым, но и самому батюшке-царю Иоанну Васильевичу не снилась!

— Ты это… читать, говорят, умеешь?

— Говорят… – насмешливо прищурилась Настя.

— Я серьезно спрашиваю, для дела!

— Ну… буквицы знаю, даже писать немного могу.

— Вот и славно! – поежившись, Еремеев зябко потер руки. – Ты не могла бы записывать все – где да как идем, да что кругом происходит? Не каждый день, а когда время будет… у меня-то его, сама знаешь, почти что совсем нет. А грамотеев у нас… я да ты – и обчелся.

— Ну… – девчонка немного подумала и согласно кивнула. – Попробую. Хоть не такая я и грамотейка. Но… раз надо.

— Надо, Настя! Очень надо. Землицу сию русскому государству, России-матушке, рано аль поздно прибрать под свою руку придется. Не нам, так потомкам нашим – вот им и чертеж, и записи – роспись. Что, где да как, да где какие пути-дорожки.

— Да поняла я, поняла, сделаю все, – снова закивала девушка. – Чернила из углей можно… а писать на чем? Гм…

— На старых рубахах…

— Лучше уж на коре березовой, я знаю, как ее приготовить – батюшка покойный тоже на коре записи делал…

Настя вдруг замолчала…

— Ты что так смотришь-то? – напрягся Иван.

— Жду… когда же ты меня батюшкой попеняешь!

— Тьфу ты, вот дура-то! – не выдержав, атаман разозленно пнул сапогом угли. – И впрямь – дура. Я ей о деле толкую, а она…

— Спасибо тебе, атамане, – поклонилась в пояс дева.

Не так просто поклонилась – издевательски, Иван это ощутил сразу.

— Да нет мне дела до твоего батюшки!

— Кто бы иначе думал! Ну… все сказал, господин атамане? Тогда я спать пошла.