Онлайн книга «Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход»
|
Вскоре все закончилось, даже быстрее, чем ожидал молодой сотник. Часть литовцев была убита, часть – сдалась в плен, уповая на милость победителей. Один из вражин – хмурый носатый немец-сержант в черненых латах, отдавая Ивану палаш, спросил на вполне сносном русском: — Как же так? Ведь у нас были пушки. — Они-то вас и подвели. Сразу стрелять надо было! — Я так и думал, герр капитан. Но… пан Владислав меня не послушал. Он ведь всех вас считает за быдло, не способное к высокому воинскому искусству. — Просчитался… — Я вижу, герр капитан. Могу вас просить… э-э… принять меня и моих парней в свое войско? Обузой не будем, клянусь! Еремеев вскинул глаза: — Сражаться на нашей стороне? Что ж, буду рад видеть столь умелого воина в наших рядах, господин… — Штраубе. Ганс фон Штраубе из Мекленбурга. Вы не расскажете о своей хитрости? Хотя… я уже догадался, я-я! Этот ваш… пе-ре-беж-чик… так? — Так… Афоня его зовут, послушник, но тоже, вот как вы – к нам подался. Афоня тогда совсем мальчишкою был, никто не принимал за ратника – бродяжка и бродяжка. Наденет на плечо торбочку, ходит, подаяние собирает: — Пода-айте, Христа ради… Благодарствую, добрые люди, спаси вас Господи. Вот и к литовцам забрел – исполнял приказ сотника. Пан Владислав, командир вражеский, отрока сразу же допросить велел – человек-то с той стороны пришедший! Мало ли, видал что? Афоня и рад – все рассказывал, много чего видел. И где какие полки стоят, и где пушки… Еще и католические молитвы чел, да прикидывался доминиканским монашком – уж такому-то сама Святая Дева Мария верить велела! Поверил и пан Владислав… А вот сержант Ганс Штраубе не поверил, раскусил перебежчика ушлый мекленбургский вояка, да только вот никто немца не слушал – а кто он вообще такой, чтоб пану командиру перечить? — Пан атаман… эй! Да просыпайся же, господине! Открыв глаза, Иван поднял голову, с удивлением разглядывая полутемную келью, с маленьким – едва пролезть кошке – оконцем под самым потолком, точнее говоря – сводом. Из оконца струился мягкий дневной свет, в углу же, у темного дверного проема, забранного плетеной циновкою, в высоком поставце, потрескивая, горел масляный светильник… блестящий такой, верно медный… — Нет, атамане, золотой! — Что? — Да-да! Из чистого золота. И у тебя золото будет… ежели правильно себя станешь вести! Усаживаясь на узком ложе, Еремеев встретился взглядом с вошедшим в келью мужчиной в рваном, видавшем виды кафтане, босым… но с висевшим на груди круглым сверкающим зерцалом. — Тоже золото! Щелкнув по зерцалу ногтем, мужчина оперся о шершавую, сложенную из обожженных на солнце кирпичей стенку, глядя на пленника со странной смесью пренебрежения, надежды и страха. Бледное лицо, мосластое, вытянутое, словно морда давно не кормленного мерина, реденькая рыжеватая бороденка, маленьких глазок хитроватый прищур… — Карасев! Карасев Дрозд, – спокойно произнес атаман. – Так вот ты у кого, казачина. — Здрав будь, атаман, – шагнув вперед, Карасев поклонился. – Хорошо, что признал. Поговорим? — Поговорим, – пожав плечами, покладисто согласился Еремеев. – Только ты это… руки-то мне развяжи… да и в нужник охота. Сколько я уже здесь? — Не так уж, атамане, и много, – задумчиво кривясь, предатель зачем-то оглянулся на дверь… точнее – на циновку, двери-то вовсе и не было! |