Книга Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход, страница 255 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

Девушка взвизгнула от восторга, прыгнула на Матвея, обхватив руками и ногами, повисла на муже, целуя лицо и тыкаясь губами в густую бороду. Казаки дружно рассмеялись, а Митаюки, немного успокоившись, прикусила нижнюю губу и многозначительно взяла Матвея за руку…

Снова Матвея Серьгу казаки увидели только на рассвете, сразу замахали руками:

— Куда ты пропал, вояка? Тебя Силантий обыскался, беги к нему!

Своего десятника воин застал на берегу, тот вместе с Маюни и уже вполне бодрым Ухтымкой грузили в челнок небольшой короб с ломтями мелко нарезанной сушеной рыбы. Копья лежали уже внутри.

— Где тебя носит, Матвей? – недовольно буркнул десятник. – Совсем разума с девками своими лишились… Давай поднимай лодку, отплываем.

— Ага… – не вдаваясь в расспросы, казак взялся за борт, сталкивая челнок на воду.

— Как, куда?! – растерялась Митаюки. – Матвей, стой!

— Ухтымка!

— Маюни!

Женщины потянули к себе каждая своего мужчину. Силантий Андреев, уже севший в челнок, раздраженно отвернулся и сплюнул:

— Бабы…

— Мой амулет на тебе, Матвей! – вцепившись двумя руками в бороду казака, торопливо сказала Митаюки. – Поклянись мне, что не снимешь его. Поклянись именем своего бога!

— Господом Иисусом клянусь, – послушно перекрестился Серьга.

— Не забудь! – Казачка Митаюки поцеловала мужа в губы и отпустила.

— Ну, скоро?! – недовольно поторопил Силантий.

Ухтымка, сорвав последний поцелуй с губ Тертятко-нэ, полез в челн, следом перешагнул борт Матвей. Маюни, с трудом разжав пальцы, удерживающие ладонь Устиньи, прыгнул в лодку последним, и челнок, раскачиваясь с борта на борт, покатился вниз по течению.

— Ух ты, прямо как на пожар торопимся! – взялся за весло молодой казак. – Куда такая спешка?

— Воевода наш полагает, дозоры дальние в земли колдовские у нас лучше всех прочих получаются, – мрачно ответил Силантий. – И тебя, баламут, тоже в лазутчики мои зачислил. Ныне повелел забраться во владения чужие как можно далее, проведать, что происходит там, чего дикари творят, готовят и замышляют, и с тем известием не позднее, нежели чем через две седмицы, вернуться.

— Как же мы их замыслы проведаем, десятник?

— Ты не о том помышляй, баламут, а о травке, веточках и цветочках! Понял?! Смотри у меня! Опять свару пустую затеешь – я тебя сам драконам здешним скормлю!

— Да ладно, один я нешто спорил?

— Чего-о?! – повысил голос Андреев.

— Травка, веточки, цветочки; травка, веточки, цветочки, – тут же забормотал Ухтымка, старательно работая веслом.

— Так-то лучше, – одобрительно кивнул десятник.

— Замаскировать челнок не мешало бы, – напомнил Матвей.

— Здесь кусты, в лесу деревья, да-а, – сказал с кормы остяк. – Здешняя маскировка лесу не годится. Там надобно прятаться, да-а.

Челнок мчался вниз по течению со скоростью бегущего человека, и в лес лазутчики проникли задолго до сумерек. Остановились возле корявой ольхи, нависающей над водой, наломали с нее веток, растопырив в стороны, срезали несколько шматков коры, развесив на борта – и покатились дальше.

— Травка, листики, – ненавязчиво напомнил Силантий Андреев, и казаки послушно забормотали этот простенький наговор от колдовского взгляда.

Верный своей привычке, на ночь десятник останавливаться не стал. Дал людям по горсти сушеной рыбы, червячка заморить, и велел уставшим укладываться на днище, оставив дежурить одного кормчего. Первым был Матвей, затем Ухтымка, Маюни, а перед рассветом за весло взялся сам десятник. Именно при нем лодка проплыла мимо языческой деревни – Силантий хорошо разглядел в серо-желтых предрассветных лучах и крытое шкурой капище с драконьим черепом на коньке, и два небольших строения от него по бокам, и несколько чумов в отдалении. Никаких караулов и даже сторожей, ничего тревожного. Обычная спящая деревня, не подозревающая, что где-то рядом идет война.