Книга Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход, страница 389 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

— Ты, Енко, скажи – до оберегов твоих идти далеко ли?

— День пути на восход солнца, – не задумываясь, ответил сир-тя.

— Тогда все вместе пойдем, – Егоров покивал головой. – Проводим тебя, а потом повернем к морю. Ты что подпрыгиваешь, Семен? Сказать что-то хочешь?

— Хочу, атаман, – бледный, еще не до конца оправившийся от всех случившихся напастей казак Семенко Волк поднялся с камня. – Про берег сказать хочу, про тот, куда нас прибило. Думаю, течением тем и что другое со струга вынести может, что в лодку не влезло – оружие какое, припасы, да всякое, что в дальнем пути пригодиться может. Глянуть бы, атамане!

— Глянем, – заверил Иван. – Завтра с утра, раненько и поглядим, а посейчас – спать всем приказываю. Больно уж утомились.

— А в караул, господине, кому? – поинтересовался опытный Чугреев.

Атаман погладил шрам:

— Поначалу сам постою, а потом…

— Потом я могу, господине, – тотчас же вызвался верный оруженосец Яким.

Ватажники посмотрели на него с удивлением – слишком уж много слов сказал сейчас этот всегда молчаливый парень. Видя всеобщее внимание, Яким потупился, застеснялся, и Иван добродушно хлопнул его по плечу:

— Благодарствую, Якиме, что вызвался. Разбужу!

Светлая золотисто-сияющая ночь, озаряемая призрачным светом двух солнц, прошла спокойно, никто на казаков не напал, никакое зверье рядом, в кустах не рычало, даже не били крылами шумные ночные птицы, лишь ближе к утру, выискивая добычу, закричали надрывно бакланы.

Проснувшись, ватажники дохлебали вчерашнюю жирную ушицу, за ночь превратившуюся в холодец, а затем, оставив в лагере сторожей и отсыпавшегося Якима, отправились вдоль по бережку к тому месту, куда выходило мощное морское течение. И впрямь тут и там меж камней валялись какие-то обломки, выделанные оленьи шкуры, мешки…

— Опа! Вяленая рыбка! – развязав один из мешков, радостно воскликнул Чугреев. – Берем?

Иван махнул рукой:

— В дороге сгодится, берем. Тем более она ничего почти и не весит.

— А у меня – кафтан да рубаха! – похвалился Семенко Волк. – Никто своей одежонки не признает?

— Не… Это, кажись, кого-то из погибших… царствие им небесное!

Молодой Сема Короед зря не орал, но все вокруг просматривал с надлежащим тщанием, а вдруг что-то ему лично сгодится? От сапог он бы не отказался, тем более – от оленьей куртки… а вдруг и какой, с рукояткой из кости резной, ножик цены немалой?

Напрасно шарил глазами Семка, ничего подходящего не попадалось… хотя… вот… нет, просто гнутая палка какая-то… тьфу!

— Не палка это, Сема, а штевень! – поучительно хмыкнул идущий позади Костька Сиверов. – Почитай, главная часть струга… Хотя да – больше от нее толку нету.

Разочарованно отпихнув обломок ногой, Короед зашагал себе дальше, за ним – Сиверов, а за тем… за тем неспешно шагал Енко Малныче. Просто так, прогуливался… пока не почувствовал вдруг у себя под ногами, в траве, остатки какой-то злобной силы!

Остановившись, колдун напряженно нагнулся… Сила чужого колдовства исходила от гнутой корабельной палки, которую кормщик Сиверов только что обозвал штевнем. Наступив на него, Енко скривил губы в едва заметной улыбке и быстро прочитал заклинание, чувствуя, как растекается, погибает под его стопой чей-то злобный наговор. Чей-то? Колдун точно знал – чей. Непонятно, зачем Митаюки-нэ понадобилось заговорить струг от дороги домой, обречь на гибель? Ведь все вчерашнее рысканье, подводный камень, крушение – не просто так сами собой появились. Теперь-то уж это ясно, не ясно правда, зачем… хотя, если порассуждать… женщины – даже колдуньи – вовсе не так умны, как им почему-то кажется.