Книга Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход, страница 40 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

— Просеку? Не… хы… – юноша смущенно потупился и развел руками. – Чувствую, придется все на своем горбе таскать.

— Ничо! Своя ноша не тянет.

До ночи такую гору мяса не вынесли – слава богу, успели освежевать. Отставили сторожей, шестерых молодых казаков и с ними – седьмым – Афоню, как человека в ратном деле опытного и такого, что вполне положиться можно. Пищали оставили, припас ружейный и все такое прочее, без чего воин – не воин. Здесь Еремеев перестраховывался – никаких лихих людишек в ближайшей (да, верно, и не в ближайшей тоже) округе не имелось… разве что звери. Такие вот, как этот исполин. Впрочем, вряд ли они бы на людей напали. Зима еще толком не началась, волки ходили сытые, а лоси к костру не пойдут… не должны бы, хотя, конечно, и могут – корова она и есть корова, скотина непуганая.

На следующий день, с утра, занялись засолкой – что уж смогли, насколько хватало соли. Впрочем, казаки были настроены оптимистично – зимы за Камнем морозные, так что не пропадет мясо-то, даже и не засоленное.

— Вот это зверище! – хохоча, удивлялись девчонки. – Этакого на всю зиму хватит.

Мясо товлынга оказалось вполне съедобным, вкусным, чему все были рады. Кто-то их девушек затянул песню, казаки с охоткою подхватили:

В небе ярко сверкало солнышко, золотившийся на тонком речном ледку снег в остроге и на берегу таял под ногами, чернел – тепло еще было.

Песни звучали недолго – ближе к обеду вернулись посланные за мясом носильщики. Вернулись обескураженные, сразу бросившись с докладом к атаману: нету, мол, мяса-то! И караульщиков оставленных нету.

— Как это нету? – удивленно переспросил Иван. – А что есть тогда? Следы-то какие-нибудь остались?

— Да мы толком и не приглядывались, – Силантий Андреев, почесав затылок, оправдывался, переминаясь с ноги на ногу. – Поискали, конечно, да, никого не найдя – сразу сюда.

— Ладно, – выслушав, атаман потрогал шрам на виске. – Придется уж мне самому прогуляться, приглядеться – как там да что. Отец Амвросий! За старшого остаешься в острожке. Маюни мне позовите… ну, остяка нашего, проводника.

Небольшой – в пару дюжин казаков – поисковый отряд собрался быстро. Вооружились саблями, пиками да пищалями, зашагали: впереди – Маюни с атаманом, за ними – все остальные. Немец Ганс Штраубе тоже на поиски вызвался, вместо берета на голову шапку татарскую нахлобучил, что в Кашлыке-Сибире добыл. Хорошая шапка, теплая, кунья.

И вечер, и прошедшая ночь нынче простояли бесснежные, так что все пространство на поляне у оврага, как было еще вчера затоптано охотниками, так и оставалось – ничьих следов не разберешь. И – ни мяса не было, ни караульщиков! Одни кости кругом да от кострищ вчерашних проплешины тут и там чернели.

— А вот здесь, стало быть, у караульных костер был, – Иван присел на корточки, потрогал рукой пепел. – Теплый еще, не успел до конца остыть.

Немец-кондотьер наклонился, тоже протянул руку, потрогал…

Атаман повернул голову:

— Что скажешь, Ганс?

— Скажу, что враги могли подобраться оврагом, – оглянувшись, заметил наемник. – Просто подползли незаметно да на стрелы взяли.

— Я тоже так думаю, что оврагом. Пойдем-ка, поглядим… – Еремеев поднялся на ноги, оглянулся. – Маюни, ты с нами?