Онлайн книга «Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход»
|
Отец Амвросий снова погрозил кулаком: — Я те скину! И маску обратно надень! Ишь, распустились тут, хвосты подняли, ровно мартовские коты. — Один… ну, два из компании – могут сердиться, это бывает, – поглядывая на священника, тихо промолвил Енко Малныче. – Остальные радоваться должны, ни от каких утех не отказываться, иначе худо, слишком уж это подозрительно будет, непременно заинтересуются колдуны! Я вас покину ненадолго, а ближе к утру вместе возвратимся в дом странников. Веселитесь и ничего не бойтесь! Нойко… будешь прикрывать мысли наших друзей… Отрок сверкнул глазами: — Но… — Я научу, как. Слушай… Буйное колдовское светило уже поблекло и съежилось, на ночь превратившись в луну, обычное же солнышко тоже закатилось за горизонт – длинные полярные дни подходили к концу, и с ними таяло лето, таяло далеко в тундре, но не здесь, в вечнозеленой стране колдунов. Не то чтобы совсем уж стемнело, скорее, стояли сумерки, впрочем, вполне достаточные для того, казаки смогли снять неудобные маски. По-прежнему звучала вокруг громкая музыка, доносились веселые шутки и песни, а кое-кого их гостей уже обнимали нежные руки темнооких, празднично разодетых дев. Костька Сиверов давно утонул в высокой траве за храмом, утонул не один, а с пышногрудой красулей, утонул в ее черных бездонных очах! Точно так же нежился в жарких девичьих объятиях и довольный Семенко Волк, только глаза у его пассии были не черными, а темно-зелеными. Ганс Штраубе, рыжий прохиндеистый немец, тем более не стал теряться, давно уже уволок в кусты первую попавшуюся «фройляйн», и сейчас был на седьмом небе от счастья… как и Чугреев Кондрат, и всегда хмурый – а ныне разулыбавшийся оруженосец Яким, как и… О, нет, отец Амвросий и верный его послушник Афоня расставленных языческими одалисками любовных сетей избегали стойко. Вслух, конечно, не молились, не крестились даже, дабы внимание не привлекать, однако в хороводы не шли и держались не у самого края, а с краю, где бугаинушко Михейко с молодецким уханьем метал в горшки большие глиняные шары, метал метко и хватко, на радость толпящимся вокруг жителям. — Эх, здоров же этот парень, ага! — Да уж, силой его великая Неве-Хеге не обидела! — А кто это? – быстро поинтересовался у зевак незнакомец с неприметным, вытянутым книзу лицом и горбатым носом – один из тех угрюмых хмырей, что прибыли на праздник неизвестно откуда, заняв опочивальню в том же доме странников, что и казаки. Напарник его – чуть пониже ростом, с неприятными тонкими губами и небольшим прыщом на носу, деловито присматривался к каждому, бросающему шары, атлету… ну, точно, как торговец скотом к вкусному спинокрылу или толстомясому водяному ящеру эркко-ко. — Что это за парень-то, говорю? Он местный, нет? — Не, не наш. Гость, как и вы. — Так-та-ак…так… Местные девы не бросались, пожалуй, только на Маюни да на завистливо вздыхавшего Короеда – таких, как они, подростков, много бродило у храма, зачем на них бросаться-то, когда вокруг так много красивых и сильных молодых мужчин?! Вот, к примеру, как этот, высокий, с белесым небольшим шрамом на правом виске… — Пойдем, я покажу тебе озеро, незнакомец! — Что-что? Иван обернулся, встретившись взглядом с юной красоткой, стройненькой, словно серна, с вызывающе-веселым взглядом больших зеленовато-карих глаз. Нет, она вовсе не была почти нагою, как танцовщицы из хоровода, одета… не так, чтоб уж очень прилично, но одета – узкие оленьи штаны отнюдь не скрывали, а, скорей, еще больше подчеркивали изящную линию бедер, короткий, змеиной кожи, жилетик, отороченный беличьим мехом, заканчивался куда выше пупка. |