Онлайн книга «Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход»
|
— Думаю, что того скоро надобно ждать, – утешила подружку Настя, уселась на лежак рядом, погладила рыженькую по голосе. – Ничего, не плачьте, девоньки. Летом казаки, уж всяко, добудут свое идолище поганое. А там – и домой. По рекам, по зимникам – не так и далече. — Да, недалече, – Катерина согласно кивнула, перебросив косу на грудь. – Только кто нас там ждет-то? Меня так никто. Татары убили всех. — И меня никто, – тут же послышался тихий, с надрывом, голос. — И меня… — И меня… — А я так и не знаю даже – жив ли кто из моих? И все равно, на родную сторону тянет. — Дак ведь как не тянуть! Ой, девоньки, какая рябина у нас к осени бывает! Загляденье, а не рябина – гроздья тяжелые, красные, словно персидские бусы. — Ого! И кто это тебе, Онисья, персидские бусы дарил? И снова смех – быстро же ушла грусть-кручина, да и чего бы ей не уйти – коли глаза на мокром месте, так что от того изменится-то? Настя вновь распахнула дверь: — Ну, вставайте же уже, девы! Вон, солнышко-то… А птицы как поют – заслушаешься. — Это воробьишки чирикают… словно у нас дома. — А мы за рябиной сегодня. Еще кто пойдет? — Не-е. Воды натаскаем, да баньку устраивать будем. Давно не мылись, ага. Под баню казаки приспособили ближнюю, у берега, землянку – натаскали туда каменьев с реки, поставили кадки, веников в лесу наломали – любо-дорого вышло! Ну, а как же без бани-то? Проснувшись да умывшись снежком, девчонки принялись таскать с реки воду – кадок было мало, приспособили и берестяные туеса, и глиняные горшки, крынки. Хорошо таскали, весело – то смеялись, то песни пели – а конопатившие под строгим приглядом Кондратия Чугреева струги казаки отвлеклись от своего дела, пересмеивались, подпевали. Славно было, на солнышке-то! Раскраснелись девы, полушубки, армячки скинули… — Ой, девки! – радостно ударил в ладоши один из казачков – молодой светлобровый парень. – Этак скоро совсем растелешитеся! — Ага – жди-жди, не дождешься! — Ничо! Лето прилет – сами купаться выскочите. — Охальник! – проходя мимо, отец Амвросий сурово погрозил казачку кулаком. – Сто поклонов тебе – епитимья! — Сто поклонов – ништо, – дождавшись, когда священник скроется из виду, усмехнулся парень. – А разделись бы девки – я б, может, и триста поклонов отвесил бы. — А я – все пятьсот! На крутояре, в рябиновой рощице, девушки – Настя, Авраама, Онисья – нарвав ягод, уселись на старый, когда-то поваленный ветром ствол. Славный денек выдался – и небо синело, и воздух был прозрачен и чист, и солнышко – вот чудо! – пекло, как в апреле, что еще прозывают – грязник. — Одначе и много чудес в земле сибирской, – прикрыв от солнца глаза, промолвила Авраама. – И зверь этот огромный – мяса-то гора целая, упаришься солить, да и солнце – ишь как припекает… хоть сарафан сымай. Рыжие локоны девушки горели огнем. — Так и сымай, – расхохоталась Настя. – Кто нас тут видит-то? — А ведь видит! – Авраама вдруг дернулась, оглянулась, зябко поведя плечом. – Мне словно кто-то спину взглядом буравит – чувствую. Нехорошим таким взглядом, недобрым. — Да ну, – махнула рукою Онисья. – Чудится тебе все. Я вот – так ничего такого не чувствую. — А я чувствую! – рыженькая упрямо набычилась. – Со мной частенько такое бывает. Вот, как-то помнится, дома еще, пошли с подружками купаться на старую мельницу, а парни незаметно за нами – подглядывать. Так я их сразу почувствовала. |