Онлайн книга «Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход»
|
— Ясфирь, ага… – запомнил Яшка. — А еще – Януария. — Януария? – вот тут молодой казак не поверил. – Так это вроде мужское. — Так это Януарий – мужское, а Януария – женское, – сплюнув, пояснил немец. – Как Александр и Александра. — Благодарствую, любезный херр Ганс! Вскочив на ноги, Яшка Вервень, обогнув «кремль», со всех ног побежал к хижинам, как говорили Матвеевы казаки – «на посад». Вот уж кто по-настоящему не хотел никуда не уходить отсюда – так это Яшка! Зачем? Когда тут так хорошо – красиво, тепло, ветры злые не дуют, а в реках да озерах рыбы полно… а еще здесь – Ябтако, ясноглазая дева. На протяжении всего пути сюда молодой ватажник оказывал деве знаки внимания – то цветок подарит, то туесок ягод. Поначалу дичившаяся Ябтако постепенно стала в ответ улыбаться, правда, и держала себя строго, наверное, потому, что вдруг ощутила, что небезразлична этому юркому светлоглазому парню, что она теперь не какая-нибудь, а любимая… а в доме-то девичества учили тело свое абы как мужчинам не подставлять! Особенно тому, кому нравишься. Вот и страдал Яшка, ходил кругами, хоть и всех желавших до лакомого куска от Ябтако отогнал. Справился, вот ведь! Хоть и до драк доходило частенько, а с Ферапонтом Заячьи Уши едва до рубки сабельной не дошло. Хорошо, Ухтымко вовремя подскочил, разнял… да не дошло дело до атамана. Ябтако как раз шла с другими девами, возвращалась с реки, мокроволосая, босая, веселая. Вервень не стал при всех приставать, схоронился в кустах, да потом неспешно пошел сзади, выждал момент – ухватил за руку: — Ябтако, милая! Пошли, погуляем, а? — Гулять? Ой, Яш-ша! – девчонка расхохоталась. – Я, может, спать хочу. — Так мы недолго, ага? Вона, небо-то какое – закат, красотища. А ты сразу – спать. — Небо? Закат? – повторила юная пленница. Она еще не совсем хорошо понимала речь бледнолицых дикарей, хотя и старалась – сама Митаюки-нэ говорила, чтоб язык демонов учили, а уж эту деву умом не обидели боги… и кое-чем еще. Все пленницы Митаюки слушались, все же – своя… и – жена самого главного бледнолицего вождя! Как сейчас оказалось – почти самого главного. — Ну, пошли, а? – Яшка умоляюще скривился. – Хошь, на колени встану? — Хочу! – сверкнула глазищами дева. Вервень, недолго думая, бухнулся в траву. И не зря! Ябтако ласково погладила его по голове, сказала что-то по-своему, а по-русски добавила: — Вот ведь дурень! Ладно, пошли. Только не долго. — Не долго, ага… Ябтако не смогла бы сейчас вспомнить, кто именно лишил ее непорочной девичьей чистоты, был ли то Яш-ша или кто другой – это было вовсе не важно, важно, что этот молодой парень, казак сейчас этак вот смотрит, не отрывая глаз, и делает все, что она, Ябтако-нэ, скажет. И никого к ней не подпускает! Все так, как и учила Митаюки. Привязать к себе! Девушка усмехнулась: да привязан уже, вон как ластится, словно детеныш спинокрыла к матке. Помучить, что ли, его? Нет, пожалуй, достаточно уже помучился – Митаюки же предупреждала, чтоб не перегибали палку, да и… Да и себя хватит мучить, чего уж! — Ябтако, а тебе какое имя больше нравится – Ясфирь или Януария? — Мне мое имя нравится. Оно значит – «тоненькая, как молодая тростинка», или «стройная, как лань». — Ты такая и есть, – казак нежно погладил девушке руку. – Как тростинка… как лань… Знаешь, Ябтако, я ради тебя… тебя ради… |