Онлайн книга «Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход»
|
А уж опосля Семка, немного в себя придя, уж и не совсем понимал, что промеж этими двумя случилось. Вот ведь только что лаялись, да вдруг помирились, обнялись, колдуненок вроде как тоже прослезился… отошел в сторонку, вздохнул, отвернулся. Девчонка же, строго глянув на Короеда, руку протянула: — Идем! Теплая у нее ладонь оказалась, горячая даже. А вот грудь – как Семка и предполагал, маловатая. Зато все остальное… — Вставай, Яш-ша! – быстро натянув кухлянку, бросила дева. Яшка Вервень глаза открыл, поднялся, головой помотал осоловело. — То брат мой, Ясавэй, – девчонка указала пальцем на колдуненка. – Он нынче у нас в роду за старшего. У него и руки моей проси. Руки? Вот тут-то Короедова и осенило! Сватовство здесь, оказывается, вон что! А он-то думал… Девка на Семку глянула: — Тебя же, достойный воин, прошу при том быть. Так по обычаю. — И у нас так по обычаю, – улыбнулся юный казак – очень уж ему это обращенье понравилось – «достойный воин». А что, не достойный разве? Видоком значит, позвали… Вот ведь и не знаешь, как все и сложится! Сладилось все у сей парочки – девку-то Ябтако звали, отдал ее братец, правда, со вздохом, без особенной радости, однако обнял, что-то сказал… — У брата свой путь, – обняв суженого, тихо пояснила девчонка. – У меня – свой. И вместе мы не будем. Семка довольно потер руки: — Ну, вскорости и за свадебку! На Ненилу да Параскеву мучениц девки за хороших женихов молятся. Вот и тебе, Ябтако, повезло, не черт-те кто достался – лихой казак! Скрасит девку венец да молодец, так у нас говорили. А я уж знаю, кто у вас самым почетным гостем будет. Нет, не атаман, ага! Вечером в недостроенной избе атамана собрались все, кто зван: отец Амвросий с Афонею, Костька Сиверов, немец Штраубе, Михейко Ослоп, Кондрат Чугреев. Сотник Матвей Серьга припозднился малость – проверял дозоры, – но тоже пришел, да, поклонясь с порога, перекрестился да сел в уголок, недобро косясь на колдуна Енко Малныче. Того Иван тоже позвал, кстати, по настоянию всех собравшихся, живо интересовавшихся огромным золотым идолом, за ним ведь, собственно, в эти-то гиблые колдовские места и явились. — Есть, есть идол, – уверил Енко. – Сам, правда, я его не видел, да мало кто видел – слишком большая честь, заслужить надо. — А-а-а, так ты сам-то не видал, – разочарованно протянул Матвей и, обведя глазами ватажников, ляпнул то, о чем все подспудно думали, но вслух говорить не смели никак. – Так, может, и нет его, идола того златого? В горнице повисла гнетущая тишина, даже слышно было, как где-то за стеной острога, на посаде, девчонки сир-тя пели свои тягучие песни. Все смотрели на колдуна, и в немом взгляде атамана читался вопрос: ну, так как же? Чем докажешь-то? — Я знал тех, кто его своими глазами видел, клянусь великой Праматерью Неве-Хеге, – спокойно промолвил колдун. – Таких много. Не могут же все одинаково врать! Да и золота на реках юноши моют с избытком. Куда ж его девать? Все в славный Дан-Хаяр, в столицу. В других городах куда ниже идолы. — А, в других города-ах… – Штраубе нервно потеребил усы. – Чего ж мы в твоем-то идола такого не видели, а, любезный мой Генрих? — Так я ж вас к нему не водил, – резонно возразил Енко. – Златой бог Нга-хородонг – по-вашему, идол – он не для чужаков, для своих только! |