Книга Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход, страница 9 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

— Да кто тут так звонко ссыть-то?! – заворчали, заругались на ближнем суденышке. – Счас как камень метну!

— Не надо камень, спаси Господи! – поспешно опроставшись, взмолился отрок. – То же я, Афоня. А ты – дядько Чугрей, я по голосу слышу.

— И я слышу… Почто не спишь-то?

— Посейчас пойду…

Послушник снова потянулся, зевнул, как наказывал батюшка-атаман, и, шагнув ближе к стругам, шепнул:

— Буди всех, дядько. Токмо тихо! Атамана приказ.

— Понял, – так же шепотом откликнулся Чугрей. – Разбужу посейчас, ничо.

И словно бы ничего не произошло. Как застыли на черной воде казавшиеся пустыми струги, так и стояли, никто там не шевельнулся, лишь шепоток казацкий над рекой пролетел едва слышно – словно ветер шумнул в камышах.

Столь же осторожно Афоня Спаси Господи разбудил и тех, кто спал в шатрах. Там тоже сообразили быстро – чай, не красны девицы, – не откидывая пологов, выползли ужами в лес, там, у старого дуба, их уже атаман дожидался.

— Пищали заряжай, – негромко приказал Иван. – Афоня, Силантий – тащите к костру чучела.

Сплетенные из гибкой ивы чучела, обряженные в кафтаны, в шапках, Еремеев иногда выставлял заодно со сторожей – чтоб казалось больше людей, а сейчас вот решил по-иному использовать. Сам же и проконтролировал:

— Костерок-то, Афонь притуши… К чучелам веревочки привяжи, как скажу – дернешь. Теперь ставь! Да не у огня самого – сгорят же! Чуть подале… та-ак… Дровишек подкинь-ко! Да немного смотри – в меру.

Вспыхнул, запылал костер, запрыгали по деревьям тени. Афоня испуганно перекрестился: обряженные в кафтаны чучела даже вблизи казались живыми.

— Что такое, Иване? – выскользнул из камышей отец Амвросий. – Сторожа заметила что?

Иван почесал шрам:

— Да нет. Просто нехорошо как-то… Что-то маятно… А почему? Сам пока не знаю, но чую – что-то не так.

— Угу.

Кивнув, священник какое-то время стоял молча, прислушиваясь к приглушенным ночным звукам и силясь что-то понять. Атаман тоже замолк, не мешая, – отец Амвросий человек умный, приметливый, знающий – глядишь, и углядит что? Точнее, услышит.

— Коростель кричит, слышишь, Иване?

Иван кивнул:

— Ага. А вот пеночка. Как-то тревожно поет. С чего бы?

— И раньше так пела?

— Может быть.

Пригладив ладонью бороду, отец Амвросий покачал головою и тихо, едва слышно, спросил:

— А с чего бы пеночке петь-то? Чай, не утро, хоть скоро и светать зачнет, вон, небо-то…

Молодой атаман поднял голову, глядя, как за черными вершинами елей уже начинали играть зарницы – и впрямь скоро рассвет.

— В такой-то час, отче, сон самый крепкий.

— О! – священник поднял вверх указательный палец. – Снова пичуга вскрикнула. На том берегу – слышал?

— Слышал… А вот – всплеск! Я думал – рыба… Да нет, весло!

— Добро, – покусав губы, кивнул отец Амвросий. – Там, вниз по течению, кусточки – ивы, верба, смородина. И тропинка рыбацкая – я вчера видел.

— Ослопа туда поставил, – усмехнулся Иван. – С оружьем своим.

— Славно! Чую, атамане, не зря мы наготове стоим.

И тут же что-то тихо просвистело у самого костра… Нет, не птицы! Стрелы! Вылетели, вырвались из ночи, поразив «сторожей» насквозь!

— Вали! – пригнувшись, зашептал атаман. – Вали, Афоня! За веревки дергай.

Отрок и сам уж догадался, все же не глуп был, раз грамоту осилил, – дернул за веревки, повалились в траву пронзенные стрелами чучела.