Онлайн книга «Земля войны: Ведьма войны. Пропавшая ватага. Последняя победа»
|
Аккуратно повесив камзол на спинку грубо сколоченного полукреслица, Фогерти отцепил шпагу, прислонил ее рядом, в углу, чтоб всегда была под рукою, и, сбросив туфли, развалился на ложе. В небольшое, затянутое грязноватой слюдою оконце игриво бил солнечный лучик, отражаясь в золотом, с крупным синим сапфиром, перстне, который лекарь, лет пять тому назад, будучи офицером в армии Франциска Алансонского, выиграл в карты у одного священника. Хороший был перстенек, Джеймсу нравился и, кажется, приносил удачу. Вот бы и на этот раз принес, а то что-то задержались нынче в этом забытом Богом Архангельске, чертовой студеной дыре. Неужели старику Бишопу нынче изменило чутье? Не-ет, не может быть, старый черт хитер, как тысяча дьяволов, вовсе не зря он прикармливает местного сквалыгу Тимоти. Не иначе, как узнал от него что-то важное, и теперь лишь выжидает удобный момент… для чего? А черт его знает! Можно только догадываться – капитан человек скрытный. А не собрался ли он добраться до Индии и Китая северным морским путем? Есть там вообще этот путь? Ченслер считал, что есть, а он был человек умный, жаль, что глупо погиб. Спасал во время шторма какого-то русского. Вот и сгинул, земля ему пухом, вернее – холодная морская пучина. В дверь осторожненько поскреблись: — Могу я войти, сэр? Все здешние портовые шлюхи – «гулящие», как их называли – с недавних пор пусть кое-как, но все-таки болтали по-английски. — Заходи, заходи, не заперто, – отбросив галантность (какие, к черту, сантименты с портовой девкой?), отозвался Фогерти. – Вот ложе. Одежку свою можешь повесить на кресло. — Я на скамью положу. Вошедшая быстро разделась, сбросив с себя верхнее теплое полукафтанье и длинное платье из серой ткани, называемой на местном языке – пестрядь. К приятному удивлению англичанина, гулящая оказалась вполне себе симпатичной, фигуристой, может быть, лишь слегка тощеватой. Но это даже и хорошо, что не толстая, тут, в дикой Московии, почему-то в чести жирные толстухи с ляжками, словно свиные окороки. Миленькое белое лицо, слегка тронутое веснушками, большие серо-голубые глаза, рыжие вьющиеся волосы, коротко, до плеч, обрезанные. Видать, бедолага попала-таки в облаву, что время от времени устраивали на падших девок местные церковные иерархи. Впрочем, и простые прихожане, «посадские», вполне могли устроить подобную травлю, неизвестно, правда, из каких побуждений – то ли из зависти, то ли из ненависти, что девки эти живут не как все, а скорее всего, просто желая выслужиться перед властью, в иные душевные порывы Фогерти, циник по природе, не верил, и был в этом прав. — Вы как хотите, сэр, чтобы я вас сама раздела… или разденетесь сами? Усевшись рядом, нагая проказница обняла лекаря за шею, озорно заглянув в глаза. — Ну, если так хочешь, раздень… — Закройте глаза, сэр. Уверяю, вам так будет приятнее. Джеймс послушно зажмурился. Интересно было – что придумает местная рыженькая гетера? Ах, вот так… Нда-а… Однако! Ох… Не в силах больше терпеть, англичанин повалил девчонку на ложе, и, немного поласкав грудь, навалился, чувствуя, как все происходит слишком уж быстро, быстрее, чем нужно бы… Хотя… — У нас с тобой еще много времени, верно? – улыбнулся Джеймс. — О, конечно, сэр… Только нужно будет… |