Онлайн книга «Земля войны: Ведьма войны. Пропавшая ватага. Последняя победа»
|
Ночную вахту на «Святой Анне» нынче держали трое: добрый, простоватый и всего опасавшийся матрос Лесли по прозвищу Заполошный Лес, из Корнуэлла, дылда Фил Джонс из Плимута и юнга Джереми Смит. Все трое собрались у фок-мачты – хоть то и было строго-настрого запрещено, чтоб вахтенные точили промеж собой лясы, но ведь всегда болтали, каждую ночь – зато не спали, и то было дело. Заполошный Лес, бывший крестьянин, после огораживаний потерявший свой надел и семью, до «Святой Анны» и побродяжничать успел едва ль не до виселицы, и побывать в работном доме, о котором до сих пор вспоминал с содроганием, правда, часто рассказывал. Как и сейчас: — Вот помню, был у нас там надсмотрщик, здоровенный такой, на вид звероватый, с черной бородой, звали его… звали его… черт! Запамятовал, как уж там его звали. И вот как-то раз… Эй, парни! Фил! Джереми! Вы слушаете? — Да это… – подняв голову, юнга посмотрел на рассказчика осоловелым взглядом. – Так что там твой здоровяк? — Какой здоровяк? А-а-а… Эй, да вы что там, спите? — Да кто спит-то? — Да Фил же, чертова дылда! Ишь, привалился к мачте… Пни-ка его посильнее, Джереми! — Ага, пни, – юнга с опаской взглянул на храпящего под фоком амбала. – А он спросонья ка-ак врежет! Нет, Лесли, ты уж, если так хочешь, сам пинай. Эй, Лес! Во, дела! Тоже уснул, что ли? Эй, Лесли… А, черт с вами… Махнув рукой на спящих, юнга Джереми Смит повалился на лежащий у самого фальшборта свернутый старый парус. Просто вдруг очень сильно захотелось спать, так сильно, что и не вымолвить! И противиться этому чувству не то чтобы никак не хотелось, а просто не было никаких сил. Веки, словно сами собой, тяжелели, голова становилась чугунной, и одурманивающий сон вползал прямо в мозг тихой сапой. Уснули вахтенные. Смолк бубен. Осторожно выставив стекла, Маюни выбрался наружу первым и неслышно скользнул в холодное море, цепляясь за канат, связывавший разъездную шлюпку с кормою. Фыркнув, шепнул, подняв голову: — Давай, Ус-нэ! Я тебя подхвачу, не бойся. — А я ничего и не боюсь, – очутившись рядом с мужем, в воде, усмехнулась дева. – Давно уже. Забравшись в шлюпку, оба переглянулись и, довольно подмигнув друг другу, дружно заработали веслами. Стоял полный штиль, кормовой флаг с крестом святого Георгия на корме «Святой Анны» повис, словно тряпка, а кормовой фонарь тускло горел недвижной желтой звездою. — А мы куда плывем, милый? – отфыркиваясь от брызг, внезапно озаботилась Устинья. – Ты думаешь – там берег? — Я не думаю, милая. Я – знаю. На звезды-то посмотри, да. — А чего мне на них смотреть-то? – тихонько засмеялась дева. – Ты у нас в семье главный. Куда ты, туда и я. — Десять тысяч чертей и три гиппопотама в придачу вам в глотки!!! – не на шутку рассерженный, орал капитан Бишоп. – Это ж надо удумать – дрыхнуть на вахте! Чучелы ярмарочные! Задницы! Мххх… Все трое бедолаг-вахтенных уже успели испытать на себе силу капитанского гнева – стоеросовая дылда Фил Джонс, постанывая, держался за печень, Заполошный Лес уныло почесывал челюсть, а юнга Джереми, хныкая, гладил ладонью скулу. — Уроды! Рода человеческого изверги! Проходимцы! – брызгая слюною, орал старина Джон. – Гнусное отродье! Фогерти! Всем по двадцать плетей! Нет… по тридцать! По пятьдесят! — Боюсь, пятьдесят они не выдержат, сэр, – осторожно попытался возразить лекарь-палач. |