Книга Земля войны: Ведьма войны. Пропавшая ватага. Последняя победа, страница 272 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

— Масюне хороший, добрый, – Хлейко-нэ слабенько, едва-едва, но отозвалась на улыбку. – Он умелый воин, им гордиться можно, да. Жаль, уйдет вскоре в поход с великим белым вождем… но я понимаю – надо. Оттого и слава, и почет.

— Вот и славно, что понимаешь, – тихо промолвила супруга молодого шамана. – Парню твоему тяжко будет… А в мыслях он где утешенье найдет? О тебе думать станет, коль любит. А ты тут – жди, да о глупостях разных не думай… как я.

— Я вижу, ты, милая Ус-нэ, не только меня, но и себя утешаешь, – Хлейко погладила собеседницу по плечу. – Меня утешила, да. А себя?

— Да и мне вроде как легче стало, – с мягкой улыбкой призналась Ус-нэ. – Вот, с тобой поговорила – кажется, и жить хорошо. Идет она, жизнь-то. Мужики у нас любящие есть – это главное. А на других глядеть, да слухи подбирать – стоит ли?

Ах, Устинья-Ус-нэ, все правильно – не деву чужую утешала – себя, себя уговаривала, потому как решать нужно было – что потом делать? Она в лесу – без людей жить не сможет, а мужу любимому – и в городе, и на посаде тошно. И как быть? Как жить в месте, чтоб ни одного, ни другого не принуждать?

Вот так и спросила Устинья Хлейко: как?

Чистенькая усмехнулась лукаво, да сразу же и ответила, будто заранее все уже знала:

— А ни там, ни сям жить не стоит. Другое нужно место искать – чтоб обоим хорошо было.

— Да где такое найдешь-то?

— А ты, милая Ус-нэ, думай. Может быть, стоит выбрать местечко между лесом и градом. Или вообще – здесь!

— Здесь?! – удивилась Устинья.

— А что? От острога Троицкого не столь уж и далеко, однако же и не близко. А здесь все ж не в лесу, все же – люди. Ты не смотри, что сейчас народа мало – год-два и не узнать! Многие из умирающих деревень сюда потянутся, лесные охотники тоже придут, да не только они. Под защитой славного и сильного вождя всем жить охота!

— Спасибо за приглашение, Хлейко, – от сердца поблагодарила жена шамана. – Быть может, его и приму.

— Всегда желанными здесь будете. Ты и супруг твой.

— Вот и договорились. А сейчас – пойдем, чистенькая Хлейко-нэ. Там девы циновки плетут да поют песни. Вот и мы с ними споем. Знаешь песни-то?

— Много-много знаю, – улыбнулась Хлейко.

Устинья покачала головой:

— А я ваши песни не ведаю ни одной.

— Так я научу, милая Ус-нэ!

— Научишь, так споем.

Проходивший мимо Дрянная Рука тоже кинулся было к девам – песни послушать, да так, поболтать, побездельничать. Увы, парню все ж пришлось заняться делом – господин Енко Малныче, проходя мимо, свистнул, позвал. Мальчишка тотчас помчался на зов хозяина, поклонился:

— Звал, господин?

— Ясавэя найди, – приказал колдун. – Я с Сертако ждать вас на опушке буду – вон у того дуба.

— Ясно-понятно, господин.

Молчуна Ясавэя долго искать не пришлось, Нойко давно уже наблюдал, как тот вкапывает столбы для хижин. Работал северный воин сноровисто, умело: сначала деревянной лопатою выкапывал яму, аккуратно ставил отесанный столбик, утрамбовывал коротким суковатым бревном. Помогавшая – точнее, руководившая всем процессом – черноглазая Ватане на парня не нарадовалась:

— Как у тебя все ловко выходит, славный Ясавэй-нэ. Будто всю жизнь дома ставил!

— Бывало и приходилось ставить. У себя, так. Где я раньше жил.

— А где ты раньше жил?

А вот этого Ясавэю вспоминать не хотелось. Что вспоминать-то? Как, будучи дозорным, позорно проспал бледнокожих врагов? Не распознал в неизвестно откуда появившейся девке колдунью? Позор, позор – что уж тут скажешь. Слава великому Нгерму, сестра, Ябтако, хоть и угодила в плен, да там и замуж вышла за белого воина, казака Яшку. Вроде и неплохой парень, Ябтако любил – это видно было. Близ острога – «на посаде» они уже почти выстроили дом, не какую-нибудь там хижину, а бревенчатую «избу», просторную и теплую, что было немаловажно – в тех местах постоянно дули холодные ветра, а зимой выпадал снег. Зато драконы не водились – холодно им там было. А вот здесь – ящеры должны бы обитать, и во множестве – влажно, тепло, да и заросли – настоящая чаща. Странно, что еще ни одного дракона не видели, не зря ведь здешние болота Драконьими прозваны.