Книга Земля войны: Ведьма войны. Пропавшая ватага. Последняя победа, страница 298 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

Денек стоял безмятежный, ясный, но вовсе не жаркий, как бывает на Руси-матушке ранней сенью или поздней весной, а часто – и летом. Михейко Ослоп неспешно прохаживался по палубе, в который раз прикидывая, получится ли построить такое же судно в остроге, и в очередной разочарованно качая головой – нет, не выйдет. Даже и пробовать не стоит, вон тут сколько всего!

С берега тянуло ветерком, поднимался вверх сизый дымок – невдалеке, в лесочке варили себе еду Устинья и Маюни. Кстати, они пригашали на обед. Сходить, что ли? Оставить Семку Короеда присматривать тут за всем… Да, а где он, интересно? Что-то на палубе не видать. Дрыхнет, что ли?

Казак подозвал Мюсена-ка, воина славного, но по-русски еще понимавшего с трудом, можно сказать – ни черта не понимавшего.

— Семка, понимаешь? Семка! Не видал его?

— Семка? Он там, там!

К большому удивлению ватажника, дикарь его понял – закивал, показывая рукою на берег.

— А, он туда пошел… Вот ведь унесло же черта.

Михей присмотрелся и вдруг увидал выбежавшего из лесочка человека, орущего и размахивающего руками. Судя по одежке – из аглицких немцев, матрос. Ну да, он и есть… И чего орет? Бежит от кого?

— Помогите! – забежав в воду по колено, заорал матрос. – Там дикари, дикари! Людоеды! Много!

— Людоеды? – разобрав, дернулся Ослоп. – В леске? Черт, там же Устинья, остяк наш… Мюсена! Воинов своих бери! В лодку, живо!

Не прошло и минуты, как все, бывшие на судне, воины сир-тя, подгоняемые Мюсена и Керган-та-«бродягой», оказались в шлюпке.

— Отчаливаем! – запалив пищальный фитиль, приказал Михейко. – Эх, Семка, Семка, где там тебя носит? Ничего, парни! Разберемся с людоедами, выгоним, перебьем – не впервой, чай. Быстрее, быстрее гребите – надо Маюни-друга выручать, Устинью. Быстрей!

Между тем оставшиеся на «Святой Анне» матросы проворно бросились на ванты. Громыхая, потянулась вниз воды якорная цепь, встал к румпелю шкипер. Довольно кивнув, поднялся на корму Фогерти, вытирая окровавленный нож, беспечно оставленный на камбузе новыми хозяевами судна. Кондотьер просто убрал оставшихся дикарей – ничего личного. Ловя распущенными парусами ветер, корабль величаво повернул и вышел в открытое море. Поднимая пенные брызги, ударила в бушприт свежая морская волна.

— Ну, вот теперь – то, что надо, – опираясь на балюстраду, довольно промолвил кондотьер. – А, Эндрю? Смелей, шкипер, смелей! Выше носы, бродяги! Нас ждет мама-Англия. Золота хватит, слоновой кости тоже. Все портовые шлюхи Плимута, все его притоны – нынче для нас!

Размазывая по лицу сопли и слезы, бегал по берегу забытый юнга Джереми Смит – его родное судно, его соотечественники, на всех парусах уходили прочь, бросив мальчишку на произвол судьбы. Сволочи. Подлые христопродавцы! Гады-ы-ы!!!

И столь же громко ругался бугаинушко Михейко, запоздало выпалив в воздух и грозя уплывающему судну огромным своим кулаком. Ведь умным считался, и все же… Позор, позор – что тут скажешь? Англичанишки оказались хитрыми – обманули, обвели вокруг пальца, объегорили, с-суки!

Шипели вдоль бортов брызги. Весело белели паруса. Тянулся узкой полоской далекий берег. Улучив момент, никем не замеченный, нырнул в бурные холодные воды славный Вэсако-няр. Он выполнил свое поручение, все сделал, как велела хозяйка. Как надо.