Книга Земля войны: Ведьма войны. Пропавшая ватага. Последняя победа, страница 57 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

Митаюки поймала на себе насмешливый взгляд немца. Ведьма вздохнула, поцеловала мужа в щеку и поднялась, легким кивком головы указав на дверь пристройки.

Ганс Штраубе все понял правильно и вскоре вышел за ворота острога к стоящей на краю подъемного моста юной чародейке.

— А ты хороша, девчонка, – хмыкнул немец, остановившись за ее спиной. – Уж не знаю, повезло Матвею с тобой, али проклятье у него такое, однако хороша-а… Третий раз мужа из простых казаков в сотники вытаскиваешь. Однако же теперь интересно, как он планировать поход станет, расходы и припасы учитывать, да с раскидыванием по весу на каждого ватажника, да запасом тревожным и путевыми потерями? Серьга, он ведь храбр, и глаз у него вострый, да грамоте, мыслю, не учили вовсе. Чего в походах нахватался, тем и силен. Считать учился на дележе добычи походной. Ел, что воевода дает, зелья и ядра брал, сколько воевода рядом ставит. Про нормы расхода походные ни разу не слыхивал, припасы к кулеврине собственной ни разу не считал, пищальные патроны подсумком собственным ограничивал. Как же он, любопытно, ныне припасы для ватаги сочтет да списком воеводе представит? Ты его хоть раз с пером в руке видела?

Митаюки-нэ резко развернулась, прямо посмотрела мужчине в глаза.

— Да, понимаю, ты куда умнее Матвея будешь, – ухмыльнулся немец. – И все за мужа своего делать готова. Вот токмо, полагаю, тебя сим премудростям тоже никто не учил. Сколько пехотинец с грузом в три пуда за спиной в день мяса для сытости съесть должен? Сколько раз и чем кулеврина за поход обычно стреляет и сколько заряды сии весить будут? А пищаль? Насколько больше пехотинец на волокушу груза возьмет, и сколь при этом меньше за день проходить будет?

— Никогда, ни за что и ни с кем я не изменю своему мужу, – не отводя взгляда, твердо заявила юная ведьма.

— Ты девочка красивая, – кивнул Штраубе. – Сочная и фигуристая. Да токмо Олена, на мой взгляд, милее. Посему о целомудрии своем можешь не беспокоиться.

— Ты врешь. Я тебе нравлюсь.

— Я потерплю, – пообещал сотник. – Хитра ты больно, и чернокнижием балуешься. С тобой связываться себе дороже. Нечто я бабы попроще себе не найду?

— Но ты мне помог, немец, – попыталась уловить мысли собеседника чародейка. – Согласился под руку мужу моему пойти. На гордыню свою наступил и примером сим иных казаков в охотники пойти убедил.

Чародейка ощущала, как Ганса Штраубе переполняет любопытство. Это было понятно. Однако сие знание ничем Митаюки не помогало.

— Да, девочка, помог, – кивнул немец. – Вижу, замыслила ты чего-то. Ты хитра, народ здешний знаешь. Вестимо, должно получиться.

— Хорошо, немец, ты получишь плату за свою помощь. Часть золота из доли моего мужа.

— Не считай других дураками, девочка, если желаешь получить от них помощь, – покачал головой Штраубе. – Вы, дикари, золота не цените. Вы льете из них идолов, вы чеканите из него амулеты… Но это все. Вы не меняетесь им, не платите золотом, не копите слитки. Для вас нет разницы между золотым истуканом и деревянным, если они одинаково красивы. Ты стараешься не из-за золота.

— Тогда чего ты хочешь от меня, немец?

— Я хочу своей доли! – прищурился Штраубе. – Но не в золоте. Доли в том, чего ты добиваешься!

Митаюки прикусила губу и отступила. Отвернулась, раздумывая.