Книга Земля войны: Ведьма войны. Пропавшая ватага. Последняя победа, страница 81 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

От родного сарафана Устинья отказалась – холодила больно ткань гладкая. Иное дело кухлянка еврашкова. В любой холод надеваешь – сразу тепло. Мех по коже бегает, щекочет – прямо как пальцы Маюнины. Иной раз – и заводят, аж в объятия мужские хочется. Когда же еще и малица надета – так жарко становится, впору в воде плескаться. Хочется – да нельзя. Здесь брызги, что из котелка вытряхиваешь, прямо на лету замерзают, а дыхание изо рта на той же малице серебристой изморозью оседает. Попробуй искупнись! Как из воды высунешься – так враз ледяной царевной и станешь.

Маюни, правда, иной раз и голым ночью выскакивал – никакой холод его не брал. Устинья же мерзла и раздевалась токмо в чуме перед растопленным очагом, али перед сном, когда в горячую постель только нырнуть оставалось.

— Ты слышишь меня, милая Ус-нэ?

— Да, Маюни, слышу, – вздрогнула девушка. – Коли надобно кочевать, значит надо, чего тут говорить? Токмо не знаю, как это? У нас ведь ни телеги, ни саней даже.

— Ничто, Ус-нэ. В челнок все сложим, он большой. По снегу лодка хорошо скользит, да-а… Токмо слеги оставим. Большие, тяжелые. Неудобно тащить, да-а…

— Сейчас пойдем?

— Нет, Ус-нэ, – покачал головой паренек. – Коли уходим, ловушки снять надобно. В новом месте ставить буду, да-а… На рассвете соберемся, да и двинемся.

— Хорошо, мой следопыт, как скажешь. С тобой я хоть на край света отправлюсь.

— Чего же ты такая грустная, моя прекрасная, моя ненаглядная, моя желанная Ус-нэ?

— А разве ты его не видишь?

Маюни проследил ее взгляд, но не разглядел ничего, кроме небольшого кустика. Рука его скользнула к поясу, но бубен, как назло, остался в чуме, и потому шаманенок просто спросил:

— Кто там?

— Белый олень, – шепотом ответила девушка. – Он грустный. Мне кажется, он не хочет, чтобы мы бросали его здесь.

— Ему не одиноко, он хозяин тундры, – так же шепотом ответил Маюни. – Здесь его дом. Просто он пришел попрощаться.

— Давай возьмем его с собой?

— Его дом здесь, Ус-нэ, – решительно мотнул головой следопыт. – В новом месте будут другие духи.

— Бедный мой… – девушка пошла к кусту, остановилась там, гладя кого-то невидимого, разговаривая, поднимая ладонью морду.

Маюни вздохнул. В этом была какая-то несправедливость. Ведь потомственным шаманом был он. А духов видела Ус-нэ. Вестимо, так наказала потомка рода Ыттыргына лесная дева Мис-нэ за отказ выбрать жену из своего народа. Посмеялась над угрозами. Но Маюни не обижался. Пусть лучше так. Ради того, чтобы стать мужем красивой белой иноземки, он и вовсе был готов отказаться от бубна. Боги одарили жену даром большим, чем его собственный? Ну и пусть! Этот дар все равно его, раз Маюни каждую ночь сжимает Ус-нэ в своих объятиях!

Следопыт поправил пояс, сунул за него топор и решительно повернул в сторону леса.

Когда новым утром солнце осветило стоянку, то нашло на ней только скелет чума – связанные макушками высокие слеги и черное пятно кострища между ними. А в сторону далекого, у самого горизонта леса, тянулся по насту глубокий гладкий след волокуши.

Зимой человеку не нужно море – оно все равно замерзнет. Зимой человеку не нужно родников и озер – зачерпнуть снег можно в любом месте. Зимой человеку нужны дрова. И потому лучшее место для жизни в морозы – это густые непролазные леса.