Книга Новая жизнь, страница 19 – Андрей Посняков, Тим Волков

— Да умелый! Говорю ж — в руках все горит. Как-то даже какому-то городскому повозку безлошадную починил… как ее… Авто-мобиль!

— Автомобиль, говоришь…

— Да хоть блоху подкует, как в той песне! Только, говорю ж, нелюдимый он. Жена померла, живет с сыном болезным…

— С болезным? А где, говоришь, живет?

— Да у ручья, недалече… Я покажу!

Девушка сорвалась было, да доктор пристукнул ладонью по столу:

— Сидеть! Сам найду. А ты здесь останься, с больной. Я после приду — тут, в больничке, и заночую.

— Да я б, Иван Палыч и сама б…

— Нет! — не давая ей возразить, перебил Артем. — Ты — домой, спать. Все же — девушка. А завтра у нас работы невпроворот, забыла? Очередь организовывать, прием вести. Может, если все по добру будет, так и операцию проведем…

* * *

Дом сельского кузнеца Никодима Иевлева Артем отыскал быстро — село есть село, не город. Добротный, рубленый в обло, пятистенок с высоким крыльцом и крытой серебристой дранкою крышей, располагался на самой околице, вблизи неширокой речки. Там же, у речки, виднелось небольшое дощатое строение — похоже, что кузница. Тесовый забор, ворота, чуть левей — небольшая калиточка.

Вечерело. Все так же накрапывал дождь. Вот ведь, послал черт погоду! В такую-то непогодь хороший хозяин собаку на улицу не…

Из-за забора донесся истошный собачий лай. Звякнула цепь.

Подойдя ближе, молодой человек постучал в ворота:

— Хозяева-а! Дома кто есть?

Скрипнула дверь. Во дворе послышался чей-то грубый голос, урезонивавший пса:

— Цыть, Трезор! Цыть! Цыть, кому сказано? Кого еще там черти принесли?

— Черти принесли вашего доктора! — хмыкнув, отозвался Артем. — Мне б кузнеца, Никодима…

— Кому Никодим, а кому — Никодим Ерофеевич!

Калитка открылась.

Здоровенный — косая сажень в плечах — мужичага в серой, распахнутой на груди косоворотке, хмуро взглянул на гостя. Борода, кустистые брови, широкий, с прожилками, нос. Лет сорока или чуть моложе. Тонкие губы кривятся, взгляд настороженный, цепкий. Но, в общем, лицо вполне обычное, симпатичное даже. Да-а — обычное крестьянское лицо…

— Я вот к вам по какому делу…

— А, господин доктор! — неласково хмыкнул кузнец. — Ну, проходите, раз уж пришли. Собачку не бойтесь — не тронет… Цыть, Трезор! Цыть!

Широкие ступеньки крыльца. Просторные сени. Порог.

— Ну, что у вас за дело? — войдя в горницу, Никодим обернулся на гостя, но сесть не предложил, да и вообще, впечатления гостеприимного хозяина не производил напрочь.

— Тятенька, кто там? — прозвучал в глубине избы чей-то звонкий голос.

«Наверное, сын», — подумал Артем.

— Так… зашли…

Махнув рукой, кузнец снова взглянул на гостя:

— Ну?

— Мне бы кое-что нужно у вас заказать…

— Посейчас… — хозяин, наконец, махнул рукой на лавку. — Сына проведаю.

Прямо так, в сапогах, и прошел… скрылся за занавеской.

В ожидании, молодой человек осмотрелся.

Горница, как горница. Божница в красном углу, стол, лавка, скамейка. Резной буфет — одна-ако! Рядом с буфетом — такая же резная этажерка с книгам. Книги! У кузнеца! Он что же, грамотный, что ли? Или тут, так сказать, чисто «профессиональная» литература? Какой-нибудь там сопромат…

Да нет! Не сопромат. Подойдя к этажерке, Артем, любопытствуя, осмотрел книжки.

«Приключения знаменитаго сыщика Ната Пинкертона»… Н. Арцыбашев — «Санин»… Какой-то Каменский — «Люди»… О! Тургенев — «Отцы и дети»! Хоть что-то знакомое…