Онлайн книга «Новая жизнь»
|
— Ну-у, Аглая… Мы уж и закончили… — рядовой Кондрат Ипатьев демонстративно бросил самокрутку под ноги и затоптал сапогом. — Э-эх, одна радость в окопах — махра да цигарка! Я вот с четырнадцатого года воюю. Сначала, понятно был — за Отечество да за батюшку царя… А ныне уж и не знаю… И когда только война эта кончится? Ни конца ей не видно, ни краю. То мы германа с австрияками бьем… то они нас гонят… В газетах пишут — нонче румыны за нас встали… Только толку-то от этих румын! — Эй, Кондрат! — тут же шикнул Лапиков. — Ты б язык-то попридержал… Мало ли? — А вот ты, Сергеич, про румынов сказал… — подал голос Бибиков, Иван. — Нешто и вправду — хужей австрияков? — Румыны-то? Да они навроде болгар. Сколько мы их от турка освобождали… Сколько наших за Болгария полегло! — Тятенька у меня под Плевной ранен был! — не премину похвастать Ипатьев. — Во-от! А болгары нонче за немцев! С самого начала за них стоят. А люди русские за них кровь проливали… Спросите — зачем? — Зачем? — Вот и я говорю — незачем… Пока раненые вели разговоры, Яким Гвоздиков прошел с полсотни шагов по лесной тропке и у рябиновых зарослей резко замедлил шаг. Затаился, настороженно осматриваясь, и тихонько позвал: — Э-эй! Кто здесь? — Громче-то еще покричи! — недовольно буркнули в ответ. Качнулись красные налитые грозди. — Ну, здравствуй, Гвоздиков! Машу тебе, машу… А ты и глаза не поднимешь! Заболтался, смотрю. — Здравствуйте, господин Гробо… — Тсс! Тихо. Не надо фамилий… — постучав тросточкой по сапогами, Гробовский расстегнул макинтош и хмыкнул. — Душновато что-то. Верно, к дождю… Ну-с, Некто из Липок — что ты там сообщить собрался? Не дай Бог — черт-те что окажется… Уж я тогда тебе устрою! — Что вы, Алексей Николаич! Нешто я бы зазря… — испугано проблеял Яким. — Тут дело такое… политическое! * * * Такие парты назывались «парты Эрисмана». Этакий комбайн из скамейки и покатого стола с крышками и углублением для перьев и чернильницы-«непроливайки». Даже родители Артема застали таковые лишь в начальной школе — рассказывали… Два ряда парт — на два класса, первый и второй. Рядом, в соседнем помещении располагались еще два класса — третий и четвертый — у Николая Венедиктовича. Школа была двухклассной, классные пары занимались вместе — просто каждому классу учитель давал свое задание. Так пояснила Анна Львовна… Анна… Иван Палыч зашел в школу по пути из трактира — пришлось все же заглянуть самому, договориться насчет спирта. Вообще, это была винная монополия, спирт перегонялся на государственных (или, как тогда говорили — казенных) винокурнях и нынче, во время войны, подлежал строгому учету… Впрочем, как и до войны — нарушать государственную монополию производства водки не дозволялось никому. Водка вообще продавалась лишь в государственных («казенных») лавках с гербовыми (!) вывесками. Ну и да — в трактирах тоже. Все эти сведения Артем невольно почерпнул из разговоров раненых и болтовни Аглаи. Так, между делом — особо-то ведь не прислушивался. Да и доктору было все равно, где брать спирт — лишь бы был… И — срочно! Трактир, так трактир — подумаешь… Раз они алкоголем — пусть и на разлив — торговали, значит и спиртом могли. Почему бы и нет-то? Так думал Артем… А вот Анна Львовна сомневалась. — Как же хорошо, что вы зашли, Иван Павлович! — искренне обрадовалась девушка. — У нас как раз большая перемена. |