Онлайн книга «Обострение»
|
Толпа напирала, кто-то толкнул священника, тот едва устоял. Бунт, как искра, готов был вспыхнуть. Мужики, багровея, двинулись к священнику, словно увидев в нем причину всех своих бед. Бабы заголосили, пытаясь оттеснить мужиков от отца Николая. Кто-то швырнул ком снега, угодивший в плечо Штольцу. Иван Палыч, стиснув зубы, понял: ещё миг — и толпа сметёт всех. Но тут над площадью грянул выстрел, резкий, как хлыст. Толпа замерла, шёпот стих. Из темноты, со стороны дороги, вынырнули две фигуры — Гробовский, с револьвером в руке, и Лаврентьев. — А вот тебе и полицаи! — произнес кто-то ехидно. — А ну, разойдись! — рявкнул Гробовский. Он выстрелил ещё раз в воздух. — Кто тут бунтовать вздумал? На фронт захотели, дармоеды? Живо по домам, или всех в кутузку! Толпа, оробев, попятилась. Лаврентьев, сжав кулаки, шагнул вперёд. — Кто про Митрия орёт? Кто считае, чо его специально убили? Так вот, я его не трогал, сам на пулю напросился! А вы, вместо того чтоб пожар тушить, байки травите? Ещё слово — и всех в холодную! А то и напрямую, к Митрию пойдете — заодно и спросите у него, как все на самом деле произошло! Накал, быстро вспыхнувший, так же быстро потух. Толпа оробела. Лезть под пули никому не хотелось. — Полицаи, черти… — буркнул кто-то, громко сплюнув в снег. И толпа начала расходиться. Гробовский, убрав револьвер, вытер пот со лба и, подойдя к доктору, хлопнул его по плечу: — Жив, Иван Палыч? А я уж думал, сейчас тебя тут разорвут. Видал что тут творится? Недовольство растет. И чует сердце — не конец этому еще. Лаврентьев хмуро кивнул. Иван Палыч устало прислонился к обугленному столбу. — Спасибо, Алексей Николаич, — хрипло выдохнул он. — Ещё бы миг, и… Гробовский усмехнулся, махнул рукой: — Да ладно, Иван Палыч, не впервой. Рассказывай, что стряслось. Церковь-то как спалили? Доктор коротко рассказал о том, что сказал мельник и священник. — Керосин? Любопытно. А палец ушибленный — это хорошо, зацепка. Найдём гада. Гробовский, задумавшись, потёр подбородок. — Вот что, Иван Палыч. Время позднее. Тебе отдыхать надо, на тебе лица нет. Вон, сажа, как у черта, и кашляешь, как чахоточный. Аглая заругает, да и Анна твоя голову оторвёт. Иди, а мы уж тут останемся, поразмыслить нужно. Иван Палыч спорить не стал. — Пойду. И в самом деле отдохнуть не мешало бы. Он побрел прочь, но не в сторону дома — до больницы было ближе. Гробовский и Лаврентьев проводили его молчаливыми взглядами. И только священник шепнул на прощанье: — Господи, спаси Зарное… * * * Больница. Именно туда Иван Палыч и пошел, вдруг почувствовав, что только там ощущает себя спокойно, словно дома. Стараясь не шуметь — глубокая ночь на дворе! — отпер дверь, зашел внутрь. Пахло йодом. Тусклый свет от керосиновой лампы дрожал в коридоре, отбрасывая тени. Иван Палыч снял пальто, осмотрелся. Аглая не спала — встречала внезапного гостя у шкафа с бинтами, держа в руках кочергу. — А я думала — бандиты! — выдохнула санитарка. — Вы чего пришли? Моя же нынче смена. — Не спиться, — соврал доктор. — Говорят, церковь горела, — осторожно спросила Аглая. И вдруг увидев черное от сажи пальто доктора, вскинул руками. — Вы там были! — Был. Отец Николай жив, но вот церковь… — Господи! — Аглая принялась креститься. — Плохой знак! Церковь в селе горит — значит жди беды. Или все тут от тифа помрем, или немец придет и всех постреляет! |